Я открыл пробку, пытаясь понять, чем пахнет зелье. Зелье пахло розами. Теми самыми, что росли в саду. Быть может, она растила их не просто так? Может, это не просто украшение, а ингредиент?
Сложно поверить, что кто-то способен на такую магию. И еще сложнее поверить, что тетушка Элизабет, с которой я даже не был знаком, оказалась столь искусной в зельях.
Хотя, может, не стоит удивляться.
Ведь иногда гениальные открытия делались не в академиях. А в уютной комнатке. Не старым известным магом, уважаемым и заслуженным. А обычной женщиной, которая боялась за свою жизнь.
— Тетушка разбиралась в магии? — спросил я, глядя на старинный флакон.
Джолин промолчала и прошептала:
— Я не знаю. Мы очень редко к ней приезжали. Я ничего не знаю о её жизни. И очень жалею... Ведь из всей семьи только папа и тетя достойны уважения и любви.
В этот момент, словно в ответ на слова Джолин, на потолке едва слышно прозвенела люстра.
К вечеру мне стало лучше. Доктора развернули на полпути и заставили меня осмотреть. Он сказал, что у меня сильное отравление. И что рана и яд не прошли бесследно для моего организма.
Он выписал кучу зелий, обещая, что к концу недели я буду как огурчик. Не хотелось мне быть зеленой и в пупырышку, но доктор не соврал. Меня постоянно мутило, и я надеялась. А когда мутило, я покрывалась мурашками.
Только к концу недели я встала.
Не потому что почувствовала себя хорошо.
А потому что устала лежать.
Все-таки зелье тетушки вытащило меня с того света, не исцелив полностью. Однако я была рада и этому.
Я заметила, как Анталь пять избегает прикосновений. И я понимала, что ему сложно поверить в то, что проклятие снято. Мне казалось, что он все еще боится. Или просто привык.
Он сидел у моего изголовья.
Без маски.
Без перчаток.
Но на расстоянии, словно между нами была невидимая стена, выстроенная из двадцати лет одиночества.
Будь мне лет двадцать, я бы обиделась и надумала всякой чепухи. Но мне уже не двадцать, поэтому я спросила напрямую:
— Почему ты не прикасаешься? Проклятие снято. Ты же касался меня, и ничего не случилось...
— Просто привычка, — заметил Анталь, глядя мне в глаза. — Без перчаток я привык держаться немного в стороне от людей.
Он помолчал, разглядывая свои руки.
— Честно? Мне кажется, что это все еще сон… Что проклятие до сих пор со мной.
— О, я очень ревнивая, — усмехнулась я. — Так что привычке пора уходить. Ты, я и привычка — это уже не роман. Это мелодрама. А третьей в наших отношениях мне не надо.
— Ты сравнила ее с любовницей, — с улыбкой заметил Анталь, подсаживаясь ближе.
— Она хуже любовницы, — вздохнула я, осторожно беря его за руку.
От прикосновения генерал вздрогнул, но я знала, что делаю.
— И что же нам с ней делать? — заметила я, глядя на его руку в своей руке. — Придется отвыкать...
Откинув волосы назад движением головы, я плавно провела его рукой по своей щеке. Это было невероятное чувство. Тепло его руки скользнуло по мне, вызывая желание раствориться в нем.
— Ты ведь тогда не боялся. В тот день, когда я умерла… — произнесла я едва слышно, чтобы не спугнуть счастье момента.
— Я был в перчатках, — вздохнул Анталь.
— Теперь они тебе не нужны, — улыбнулась я, ведя его рукой по своей шее с улыбкой глядя ему в глаза. — Видишь, я не умерла! Все в порядке. Так что проклятия точно нет.
Я поцеловала его руку и вернула ему.
— Самой не верится, — заметила я, чувствуя, как он уже сам скользит пальцами по моей коже. Я знала, как ему это важно. Знала, что не надо торопиться. В моем возрасте любовь не требует спешки. Ее хочется прочувствовать всю. До последней капли.
— Ты понимаешь, — услышала я шепот, который обжигал меня страшнее прикосновения. — Что я могу не сдержаться…
— Можешь, — прошептала я в ответ, касаясь рукой его лица, губ, а потом подаваясь вперед, словно хочу поцеловать. — Но ты сдержишься… А знаешь почему?
“Потому что у меня давление!” — пронесся внутри стон.
— Потому что я не хочу торопиться, — улыбнулась я. — Потому что стоит насладиться тем, что есть сейчас. Осознать этот момент...
"Ну и немного давление!" — мысленно вздохнула я.
“Не хотела я торопиться” и в столовой за завтраком. Между прочим, первым, на который я вышла. Не хотела я торопиться возле рояля, проводя рукой по его щеке и стоя за его спиной.
И вот уже ближе к вечеру я смотрела в глаза чудовищу, которое дышало рядом за ужином. Казалось, что рядом со мной сидит не любимый мужчина, а настоящий монстр, который вот-вот набросится на меня, наплевав на все мыслимые и немыслимые правила приличия.
Анталь поцеловал мою руку так, что мне казалось, такие вещи надо запикивать, а то впечатлительные детки понахватаются прелестей взрослой жизни раньше времени.
— Все, я больше не могу, — услышала я задыхающийся голос. — Я не знаю, как ты это делаешь... Но ни одну женщину я так не желал, как тебя... Мне кажется, что если ты сейчас откажешься, я сорву с тебя одежду и...
Мне казалось, что я слышала, как бьется в груди его сердце.
