Резко привлекая меня к себе, Анталь поцеловал меня. По-настоящему. Глубоко. Медленно. Как будто возвращал то, что потерял. Как будто учился заново дышать. Этот поцелуй был таким страстным и таким жарким, что я услышала глухой стон наслаждения.
Анталь поднял меня на руки. Легко. Как будто я была не сорокапятилетней женщиной, а его единственной мечтой. Я обвила ногами его талию. Он прижал меня к стене. Губы не отрывались. Дыхание смешалось. Сердца бились в одном ритме.
Его руки были теплыми и сильными, а губы мягкими, горячими и настойчивыми.
Шёлк зашуршал, как шёпот, когда он начал поднимать мое платье, словно разворачивал последнюю тайну. Не отрываясь от моих губ, он одной рукой держал меня, а другой лихорадочно расстёгивал мой корсет.
Платье само разошлось, словно хотело освободить мое тело. Генерал делал это с такой нежностью, что я не могла сдержать лёгкую дрожь, пробежавшую по телу.
— Оно тебе не скоро понадобится, — услышала я задыхающийся шёпот, чувствуя желание, которое он выдыхал в мои губы.Его руки скользили по моей коже, оставляя за собой огненный след.Казалось, Анталь упивался этим. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, слышала глухой стон, с которым он снова и снова открывал мои губы поцелуем.
Он снял с меня платье медленно, как будто разворачивал драгоценный подарок. Я сделала то же самое, снимая с него рубашку и проводя ладонями по его груди, ощущая под пальцами каждую неровность и шрам.
Долгое, страстное, горячее соприкосновение тел, застывших в глубоком поцелуе, заставило меня снова почувствовать, что я желанна.Анталь не спешил. По его напряжённому телу я понимала, каких усилий ему стоит сдерживать себя. Но я чувствовала, что это не просто страсть, которая нашла возможность выхода. Не сиюминутная слабость. Не желание получить то, о чём мечтал двадцать лет и для чего, в принципе, подойдёт любая женщина, которая будет пробегать мимо.
Это было другое. Это была любовь. Когда хочешь не просто страсти. Ты хочешь именно этого человека. И ты наслаждаешься самой мыслью, что целуешь его губы, прикасаешься к нему.
Быть может, в двадцать лет всё немного иначе. Будем честными до конца. Тебе нравится то, что происходит, как это происходит. А иногда то, что это вообще происходит с тобой! Жажда жизни, экспериментов, желание узнать и почувствовать всё часто становится важнее любви. Но к сорока пяти годам ты понимаешь, что это пройденный этап.
Для полного счастья нужно больше. Намного больше. Тебе нужна настоящая близость, которую ты можешь оценить только с возрастом. И тогда процесс превращается в ритуал настоящей магии любви.
— Скажи, что ты моя, — прошептал Анталь, а я чувствовала, как жадный, нетерпеливый поцелуй горит страстным ожогом на моем обнажённом плече.
— Твоя, — выдохнула я в его губы.
Я цеплялась за его спину, выдыхала в его плечо, понимая, насколько это может быть прекрасно.
Я знала, чего я хотела. Он знал, чего хотел он. И мы шептали друг другу это без стеснения, словно учили друг друга любить так, как этого хочет тело.
Он прошептал: «Ты чувствуешь?» — и я ответила: «Да… О боги, да».
Я закрыла глаза, отдаваясь этому чувству. Я понимала, как сильно этого хотела. И остановиться уже невозможно. Невозможно сказать «нет» его рукам, которые каждый раз прижимают меня к себе, давая шанс разгорячённым телам соприкоснуться на мгновенье, чтобы потом снова отдалиться друг от друга.
Это было не просто слияние тел, а слияние душ, двух людей, которые нашли друг друга в этом огромном мире. Я чувствовала, как каждое его движение отдаётся в моём сердце, как будто он проникает в самую его глубину.
Я была близка к тому, чтобы обнять его напряжёнными руками, простонать и замереть, выдыхая с каждым стоном то, чего нельзя сказать словами.
И вот моё тело вздрогнуло в его руках, а в глазах потемнело от наслаждения.
Когда его руки сжали меня, а я услышала его сдавленный стон, а почувствовала, как его блаженство отдаётся наслаждением в моей душе.
Потом мы переместились в спальню.
«Мать, ты даёшь!» — пронеслось в голове, когда я вздохнула и повернулась в сторону весьма обалдевшего дракона.
Тонкая грань между приличной и неприличной женщиной стёрлась очень быстро. И сейчас казалось, что её и не было вовсе.
«Мне кажется, он сейчас жизнь переосмыслит!» — мысленно вздохнула я.
«Мать... Ну ты это... Как бы леди так себя не ведут...» — прокашлялся внутренний голос.
«Обещаю, сегодня я обязательно постыжусь этого пять минут перед сном!» — усмехнулась я.
Мы лежали рядом и молчали.
Потому что слова были не нужны.
Они уже были сказаны.
В каждом прикосновении.
В каждом вздохе.
В каждом ударе сердца.
Тело всё ещё дрожало.
Мы лежали рядом и молчали.
Только дыхание, тепло и сердце, которое билось рядом, как будто впервые.
— Подпиши документы на развод, — послышался голос Анталя, нарушив тишину. — Я дам тебе всё. Я хочу на тебе жениться…
— А вдруг появится другая? Молодая? — усмехнулась я.
