— Я вот сейчас многое переосмыслил. И теперь пытаюсь понять, чего не хватало твоему мужу? Я вот просто даже представить себе не могу, — услышала я голос. — Потому что я и представить не мог, что женщина способна подарить мне такую ночь.
— Молодость, — усмехнулась я. — Ему нужна была молодая. Собственно, как и всем. Молодая — это престиж. Мол, я еще не мерин сивый и не «иго-го!». А мужик красивый и «ого-го!».
Я услышала смех. Искренний.
— Ты хочешь на мне жениться, но ты понимаешь, что я не смогу подарить тебе ребенка? — спросила я. — Ты это понимаешь?
— Понимаю, — услышала я ответ, а рука нежно коснулась моих спутанных волос. Но разве это так важно? Ты подарила мне себя. Не только тело, но и душу… Ты отдала за меня всё, что у тебя было. Твою жизнь. И я всё понимаю. И ничего не прошу. Но если вдруг так получится… Я буду счастлив.
— Только вот вместе нам быть всего лет тридцать — сорок, — заметила я, вздыхая.
— С чего бы это? — недовольным голосом спросил Анталь.
— Я уже не молода, поэтому ты быстро овдовеешь, — заметила я, вздохнув.
— Значит, дед за две тысячи лет не овдовел. А ты меня вдовцом сделать собралась? — усмехнулся Анталь. — Или ты думаешь, что драконы каждые пятьдесят лет хоронят жен? Всё! Эту похоронил! Несите следующую? Наверное, я разочарую тебя. Ты будешь жить так долго, что тебе еще и надоест. И останешься такой же, какая ты сейчас. Бабушка прожила с дедушкой так долго, что видели, как закладывался первый камень дворца в Столице.
— Это еще почему? — обалдела я.
— Потому что я люблю тебя. И ты любишь меня, раз смогла снять проклятие, — услышала я голос. — Но для этого нужен брак. Ты согласна?
Я понимала, что сейчас по сравнению с тем, что я прошла, подписать документы на развод и бросить их в лицо мужу — это не так сложно. Может, действительно? Это так мелко по сравнению со всем пережитым…
Я так устала от всего и хотела просто счастья. Я не хотела омрачать его местью, жестокостью, наказанием. Пусть и заслуженным. Я не хотела вносить в свою новую жизнь мусор из прежней жизни и тратить на него свои нервы.
Но это не значит, что я простила.
Я чувствовала себя странно. Мне не было больно, мне не было плохо, а... как-то иначе. Как будто внутри меня что-то изменилось, но я не могла понять, что именно. Каждое утро начиналось с лёгкой тошноты, которая не была похожа на то чувство, когда яд медленно покидал моё тело. Тогда это было мучительно, болезненно, но сейчас... просто иначе.
И это было странно.
Я поначалу списала на зелья.На нервы.На возраст.На то, что, может, пора уже сдавать анализ крови, а не экзамен на выживание.Я даже подумала о том, что, может, у меня климакс.Вот последнее казалось мне самым вероятным.
— Госпожа, — заметила служанка, поймав меня в тот момент, когда я боролась с легкой тошнотой. — Вы бледная. Может, вызвать доктора? Вы плохо себя чувствуете?
— Да брось ты! Что он скажет? «Мадам, вам сорок пять, ложитесь и помрите с достоинством»? — усмехнулась я.Короче. Мое состояние меня пугало!
Зелья я исключила, поскольку допила их почти две недели назад. За две недели должно же отпустить? Не так ли? Оставались нервы и климакс. Нервы я исключила, поскольку нервничать надо было раньше! Раньше ведь такого не было? Ни когда я голая стояла в зале, ни когда сестренка, которая выросла у меня на руках, решила отплатить мне сполна за все игрушки и заботу.
Анталь заметил.
Он всегда замечал.Даже когда я делала вид, что всё в порядке.— Вызови доктора, — сказал он Сильвестру. — Меня тревожит ее состояние.
— Да ладно вам! — закричала я, мысленно протестуя против докторов. — Что он скажет? Что я старая и мне пора на покой?— Пусть скажет, — ответил Анталь. В его голосе в этот момент прозвучало что-то зловещее. — А я послушаю.Да, жаль мне того доктора, который рискнет заметить, что я не так молода, в присутствии генерала.
Доктор приехал через два часа.
Его появление было почти величественным: он медленно ступил на порог, опираясь на трость, и его шаг был уверен и неспешен, как у человека, привыкшего к тишине и спокойствию.
Возраст выдавали не только седые волосы, аккуратно собранные в хвост, но и глубокие морщины, прорезавшие лицо. Борода, густая и аккуратно подстриженная, напоминала о старых солидных профессорах, а взгляд, проницательный и задумчивый, как у совы, казалось, заменял рентген.
Доктор чинно поставил саквояж возле кресла, в котором я сидела.Затем, не спеша, доктор достал кристалл. В его руках он казался живым: прозрачный, как слеза, и холодный, как лунный свет. Я даже залюбовалась, глядя на загадочное сияние.— Положите его на грудь, мадам, — учтиво произнес доктор, протянув кристалл мне. — Не бойтесь.
— Я не боюсь, — сказала я, чувствуя, как начинаю нервничать. — Я просто не хочу знать, что у меня там...Но кристалл я все-таки положила. Когда тебе сорок пять, тебе уже страшно ходить к доктору! Мало ли, что он там найдет!Доктор замер.
Посмотрел на кристалл.Его внимательный взгляд словно пытался уловить в гранях нечто большее, чем просто отражение света.
