Старался – но так и не нашел. За несколько лет руины, в которых пытали главного героя и приковывали его к батарее, либо обратились в пыль, либо были перестроены с нуля. Эти две улицы, которые я сперва прошел в одну сторону, а потом в другую, кардинально изменились. Не изменилась только белая стена старого монастыря.
Что ж, с одной книгой разобрались, подумал я, пришло время для второй. Это выглядело не так интересно, потому что даже искать ничего не пришлось. Дом, стоявший в верхней части улицы Гагарина, на самом деле имел в высоту всего лишь три этажа, а не четыре, как было в моей студии, где Роман Фетисов создавал свою империю. Правда, то здание в итоге сгорело почти дотла, могло бы испортить общее впечатление, но ведь нет тех империй, что не создавались бы на пепле исчезнувших.
На здание я посмотрел издалека, потому что забираться выше не имело никакого смысла. Ведь даже если бы я подошел впритык, то обнаружил бы поблизости не более чем макдак – а его есть мне совсем не хотелось. Правда, фастфуда душа требовала. Но не такого.
Поэтому я направился в Торговые Ряды, где еще в мои давние студенческие годы водилась пицца. Без кофе. Они располагались неподалеку – вообще, книги включали в себя почти весь исторический центр Владимира. Я усмехнулся этому лишь когда взял три куска. Потом долго смотрел на напитки, так и не решив, какой сок будет лучше. Все казалось бурдой.
В итоге я взял кофе. Который по счету за последнее время – сбился еще вчера. Но тем не менее, я сел за столик и начал думать. Думать осталось единственным, что у меня никто не отнял.
Меня поколотили, подстрелили, лечили экспериментальными препаратами, психологи залезли мне в мозги и душу – только членом я сам залез, куда надо. Мерзко, решил я, уставившись на три куска пиццы на картонной подложке.
Фудкорт был заполнен лишь на четверть. В будни здесь немноголюдно. Тем не менее, даже те, кто пришел сюда, умели шуметь так, что это заставило меня сосредоточиться на пицце, чтобы заставить шум стихнуть. Получалось с трудом, и я начал раскладывать куски в знак радиации, пытаясь выложить его максимально ровно.
У меня не осталось ничего. Меня просто вырвали из старого места и бросили на новом. Не посадили, как дерево, как культурное растение, а вырвали и бросили. Приживешься – молодец.
Знак радиации лег ровно, но все равно мне не нравился. Присмотревшись к нему получше, я понял, почему так – три куска пиццы были меньше, чем половина круга и потому пространства между ними было гораздо больше, чем нужно. И я сложил пиццу стопкой. Так она остывать будет дольше.
Надо было понять, что мне нужно. Место для жилья, какое угодно. Вероятно, документы я смогу восстановить – или забрать позже из квартиры, если с ними ничего не случиться. Хотя такой разгром точно привлек внимание полиции и у потому у меня не останется иного выхода, как пытаться восстановиться иным – желательно, законным, – образом.
Я достал телефон и еще раз посмотрел на шестизначную сумму. На нее мне надо было прожить всего лишь две недели. Да даже если месяц. Половину я сразу же отложил – копить я умел. Да и дома… черт, опять дома! Да, дома лежало примерно сто тысяч. Не бог весть какая заначка, но тоже могла бы помочь. И только в том случае, если те, кто ввалился ко мне, эту самую наличку не нашли.
Оставшаяся сумма должна была мне помочь с жильем. Поглощая первый кусок пиццы, я взялся искать квартиры – и нашел в первой же сотне прекрасное жилье. Стоило оно немало, плюс заплатить надо было за два месяца вперед, но я без долгих раздумий набрал номер.
Суровый мужской голос по ту сторону явно не был настроен на успешную сделку, поэтому я чувствовал, как он, точно сливочное масло, тает и меняется. Мое мгновенное согласие заплатить два месяца вперед поддало жару, поэтому мы условились через два часа встретиться по адресу квартиры.
Двести тысяч ушли. Теперь надо было подумать о работе и досуге – в смысле, о ноутбуке. Стоило мне прикинуть, а нужен ли он мне вообще, как сразу же стрельнула мысль: а книги?!
Еще сотня ушла на ноутбук. В принципе, на оставшиеся деньги можно было неплохо даже жить. На машину пока не хватит – но если Карина еще не психанула, то у меня есть транспорт, которым я могу время от времени бесстыдно пользоваться.
Незаметно ушел второй кусок пиццы. Одиночество – не союзник в моей ситуации. Позвонить бы Карине самому, но я не записал ее номера. К чему он мне, если я проснулся утром в ее постели? Стоило дождаться звонка, как бы моя невтерпежность не свербила в одном месте. Ноутбук бы сейчас не помешал, но слово «невтерпежность» я записал в телефоне.
Пожалуй, работать на Ефимыча было довольно выгодно, я даже мурлыкать начал себе под нос.
– А! Вот ты где! – на стул напротив плюхнулся Бэзил, усилив неожиданность своего появления противным скрипом металлических ножек по плитке. – Как дела?
– Какого х*я?? – воскликнул я, едва не опрокинув почти опустошенную чашку кофе.