Пистолеты выглядели совершенно по-разному. Одни – новехонькие, блестящие, в ружейном масле. Другие – царапанные, очищенные, но все же совершенно рабочие.
Следом за стволами появились коробки с патронами, в большинстве своем начатые, минимум пять разных видов, тогда как пистолетов было гораздо больше.
– В калибрах шаришь? – спросил меня Гоша.
– Ты про ракеты или патроны? – попробовал пошутить я, но тут же добавил: – ни в чем не шарю.
– Тогда, честный человек, держи девять на девятнадцать, хватай «глок» и заряжай его. И пошустрее.
Пока я разбирался с магазином, пока доставал патроны, запихивал все восемнадцать штук, Гоша успел зарядить три пистолета.
– Попробуешь пострелять из всякого. Мало ли, чего больше понравится. Но твоя нерасторопность меня беспокоит. Я не пошутил про долгий и мучительный путь, но у тебя он может стать слишком уж долгим и особенно мучительным.
– У меня патронов больше! – воскликнул я, посмотрев, что Гоша зарядил «вальтер» и «зиг». – В одном моем больше, чем в двух твоих!
– А говорил, что не знает ничего, – порадовался тот.
– Я такого не говорил!
– Ладно-ладно, – смирился Гоша. – Давай-ка попробуем.
Он повернулся лицом к стрельбищу, нажал на кнопку под столом, и первая пара мишеней опустилась с потолка метрах в двадцати от нас.
– Не слишком ли далеко?
– Нет, – сердито ответил я, уже начиная целиться.
– Тогда стартуем. Девять выстрелов.
Мы начали в одно время, но в разном темпе. Гоша, как машина, нажимал на курок мерно, ровно раз за пару секунд. «Зиг» он опустошил быстрее, чем кончилась половина патронов в моем «глоке» – я их еще считать пытался.
– Мне кажется, все гораздо хуже, чем я думал! – меняя оружие, крикнул Гоша, пытаясь перекрыть шум стрельбы. – Твоя мишень даже не колышется!
– Твоя тоже! – заорал я и ускорился.
Держать такой же ровный темп, какой был у человека более опытного, мне не удавалось. По одной простой причине – мне не хватало опыта. И оттого я мог выстрелить дважды подряд, когда мне казалось, что ствол замирал, идеально сводя мушку с прицелом, а то мог и долго сам пытаться прицелиться, когда рука подрагивала после очередного выстрела.
Понял я только одно – кто верит, что человек, не бравший в руки оружие, может без проблем отстреляться и уйти – лжец. Когда Гоша взялся за «вальтер», я понял, что дрожащие руки сказываются на моей меткости очень сильно. И налег на темп. В жизни бы он точно пригодился, а вот на стрельбище – ничуть.
– М-да-а-а! – протянул Гоша, когда мишени приблизились к нам на расстояние вытянутой руки. – Если вот это, – он показал на дырку в районе нижней челюсти черно-полосатого контура, – было твоим первым попаданием, то работать нам с тобой надо не так много. Но если ты из восемнадцати пуль случайно попал в мишень с двадцати метров… И, кстати, смертельных попаданий нет.
– А вот же, – я ткнул пальцем где-то в районе плоского черного туловища.
– Он в бронежилете, – отмахнулся Гоша, не задумавшись ни на секунду.
– Ох ты ж! И часто тебе такие попадались?
– Регулярно, – буркнул он, потом приложил к моей мишени свою, в которой два скопища дырок едва ли имели общую площадь больше пятнадцати квадратных сантиметров. – Вот тебе голова, вот тебе шея. В тело бить смысла нет. Из «калаша» когда бить будешь, тогда спору нет – прошибает, калечит. Но ты у нас не штурмовая группа, не спецвойска – да и не обычные войска тоже. Так что завтра я тебя заберу – потренируемся еще. Не пропадай. Иначе твой путь…
– Будет особенно долгим и мучительным, – ответил я, больше сердясь на себя за то, что не смог попасть хотя бы раз пять в простую, стоящую на месте мишень.
– Именно, – Гоша начал собирать оружие. – Сегодня мы закончили. Где тебя высадить?
Я попытался было договориться с Гошей, чтобы он помог мне еще, но у него были свои дела. Поэтому меня оставили в центре – якобы оттуда быстрее всего добраться куда угодно в городе.
И я оказался в довольно странном положении, когда у меня был целый карман денег – фигурально, разумеется, – но при этом я не знал, что мне делать и куда идти. Я никогда не оказывался в столь неловкой ситуации, когда у меня не было паспорта и старого телефона в том числе. Ни госуслуг, ни старой личности – ничего этого у меня не было.
Надо было как-то выпутываться. И первое, что стоило сделать – перекусить. Во-первых, тренировки буквально сожрали огромное количество энергии, а во-вторых, то, что осталось, моментально уничтожил стресс, вызванный сложившейся ситуацией. Но внезапно проснувшееся любопытство.
В центре было немало мест, которые когда-то становились сценами для действия в моих книгах. Только на самом деле все выглядело уже совершенно иначе, чем в те моменты, когда я подбирал эти места в качестве основного места действия.
Сперва я прошелся по Второй Никольской и Княгининской, пытаясь отыскать старые заброшенные дома, которые могли попасться мне еще лет пять тому назад, когда история про альтернативный Владимир-столицу еще только была замыслом, не вышедшим на страницы книги.