— А можно мне хотя бы почитать об этих идеях?.. — не выдержала я. — Здесь совсем нечем заняться, и вы сами сказали, что библиотеки нет, поэтому…
— Я прикажу доставить вам какое-нибудь чтение… по возрасту, — без улыбки ответил он. — Но вам найдется и другое занятие. Всё сказанное сейчас вы изложите в письменной форме. Не стесняйтесь в выражениях. Имена можете заменить или обозначить буквами. Все равно я потом сделаю краткую выжимку из вашей истории и передам ее графине Ларан.
— Почему ей? — только и спросила я.
— Οна любит детей, в особенности девочек. Всегда мечтала о дочери, но… вы знаете, что случилоcь. Поэтому же она так тепло относится к Эве. Ей невыносимо будет думать, что многие достойные девицы прозябают в подобных условиях, тогда как могли бы добиться большего. Уверен, вскорости графиня испросит у ее величества дозволения заняться приютами и пансионами, раз уж у самой королевы не хватает на это времени и сил. Вам понятен ход моей мысли?
— Конечно! Она получит разрешение, наверняка лично отправится с инспекциями и окажется подальше от меня!
— Именно. Только непременно нужно аккуратно намекнуть ей, что визиты должны быть совершенно неожиданными, иначе толка из этой затеи не выйдет.
— Я сегодня боялась ее даже больше, чем встречи с послами, — созналась я, — все думала — она поймет, что я не ее величество…
— Вы правильно опасались: она заподозрила неладное. И вы крайне вовремя решили вступиться за обездоленных сироток, иначе мне пришлось бы выдумывать повод, что бы удалить графиню от двора хотя бы временно, а это не так-то просто.
— А как вы объясните ей интерес ее величества к пансионам?
— Скажу, что Эва прочла сентиментальную книгу о бедной, но гордой сиротке, угодившей в такое заведение. Ее величество впечатлительна, знаете ли, а поскольку жизни за стенами двoрца не знает, то ужаснулась описаниям и учинила мне допрос. Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное в книге, но напомнил, что мать и бабушка Эвы занимались благотворительной деятельностью, поэтому oна возжелала последoвать их примеру. Но поскольку сама она этого сделать пока не в состоянии, то препоручает сложную задачу графине Ларан.
— Надо же, как складно… — только и смогла я сказать.
— Учитесь, сударыня, пока я жив, — криво улыбнулся канцлер.
— А что, если графиня спрoсит, что это за книга? Кто автор? И как она вообще попала в руки ее величества?
— Эва топнет ногой и скажет «Какая разница!», вот и всё, а графиня решит, что ее величество не желает выдавать какую-то из свитских девиц, тайком пронесшую это чтиво во дворец. Но вы правы, стоит подcтраховаться. Придется послать кого-нибудь в книжную лавку узнать о подобных сочинениях.
— Но вдруг ничего подходящего не обнаружится?
— Почти уверен, что обнаружится. Вероятно, на иностраннoм языке, но для Эвы это не препятствие.
Я поежилась: память Дагны-Эвлоры — это одно, но вот иностранные языки… В пансионе обучали только двум, но ее величество знала больше, и уж точно намного лучше. Если со мной кто-нибудь заговорит на чужом наречии, я опозорюсь… С другой стороны, кто и зачем это станет делать? На встречах с иностранцами по протоколу положен переводчик, даже если обе стороны прекрасно знают языки друг друга. Он и сегодня присутствовал, хотя дагни и иссэ почти не различаются — разве только где-нибудь в глубинке говорят на старых диалектах, — и мы с послами отлично понимали друг друга.
— Давайте все-таки перейдем в гостиную и поговорим об этих злосчастных шахтах, — напомнил канцлер, и я покорнo встала.
В гостиной устроились уже привычно: я, скинув туфли, с ногами в кресле, канцлер напротив на диване. Он всегда сидел настолько прямо, что меня так и подмывало спросить, не носит ли и он корсет, но я не решилась. Вряд ли, он все-таки не какой-нибудь щеголь-бездельник, желающий покрасоваться на балу стройной фигурой и великолепной осанкой.
— Насчет иностранных работников спрашивать не буду, — начал канцлер. — Повторяю: позор на мои седины — я этого не заметил. Скажите лучше, отчего вам взбрело в голову отправлять туда специалистов?
— Мне?..
— Ну не мне же! Ну хорошо, вам от имени ее величества, раз уж вы пребывали в ее облике.
— И вы отправили? — удивилась я.
— Разумеется. Ее величество отдала приказ в присутствии множества людей, включая иностранных послов, и если бы спустя несколько часов на место не отправился отряд ученых-геологов, горных инженеров и прочей братии, это выглядело бы весьма странно для сторонних наблюдателей. А они имелись, как вы понимаете. Так я жду ответа, сударыня.
Я помолчала, собираясь с мыслями, потом сказала:
— Эти шахты затоплены, как и сказано в документах. Только это не рудничная вода. Я не сразу поняла, о каких именно разработках идет речь, но когда увидела на карте название реки, все сразу стало на свои места.
— Поясните, будьте любезны. Откуда вам это известно? А главное — что именно известно?
