— Это неофициальный визит, — негромко добавил канцлер, и все стихло. — Ее величество пожелала присутствовать при допросе злоумышленника. Я не мог ей отказать. Надеюсь, мы не доставим лишних хлопот, господа?
— Никоим образом, ваше превосходительство, однако… следует ли ее величеству видеть… гхм…
— Да, я хочу все увидеть собственными глазами, — не дала я ему договорить. Не то, быть может, сдала бы назад, узнав какие-нибудь подробности.
— Как будет угодно вашему величеству, — полковник наклонил голову так низко, что я увидела намечающуюся лысину: он так коротко cтриг волосы, что ее было почти и не разглядеть. Вероятно, он полагал, что лучше быть вовсе лысым, чем плешивым. — Данкир, прикажите доставить задержанного в большую допросную, да поживее!
— Сию минуту, ваше превосходительство, — отозвался худощавый юноша и испарился. Я не успела разглядеть его знаки различия, но, наверно, это был самый низший чин из допущенных к этому делу.
К сожалению, я до сих пор путалась в этих самых знаках, равно как и в правилах именования, и память Дагны-Эвлоры мне помочь не могла: она вообще не думала о такой ерунде. Выручало, конечно, то, что кoролева любого может назвать просто герцогом или полковником, а то и по фамилии, но вдруг в какой-то определенный момент это прозвучит как оскорбление? Нет, непременно надо приңалечь на придворный этикет, подумала я. Праздник миновал, свободного от всяких примерок времени будет побольше… возможно.
— Прошу, ваше величество, — произнес полковник, и я последовала за ним.
Может, хотя бы на этот раз увижу настоящие казематы, как в романах?
К сожалению или к счастью, надежды мои не оправдались: допросная оказалась обычной комнатой, разве что мебели там почти не было — стол и несколько стульев, только что окна не зарешечены — их вовсе не было. Свет, очень пoхожий на дневной, давали магические светильники. Он казался каким-то неестественным, от него слезились глаза: тo ли из-за яркости, то ли из-за оттенка свечения. Впрочем, сотрудники явно к нему привыкли и не обращали внимания на неудобства, а я всегда могла поднести к глазам платочек и сделать вид, будто вспоминаю страшный эпизод покушения или даже печалюсь об участи преступника.
Его привели — он очень сильно хромал.
— Разве вы не сказали, что ему переломали ноги? — едва слышно спросила я Одо.
— Вы полагали, его оставили как есть? Этак он умрет прежде, чем скажет нечто полезное. Α залечить простые переломы не так уж сложно даже для простого мага.
Я не ошиблась — на злоумышленнике была студенческая шинель, но такая потрепанная… Насколько я знала из разговоров старших девочек — у некоторых имелись братья и даже поклонники, — студенты очень гордились своей принадлежностью к тому или иному учебному заведению, а потому берегли одежду, как могли. Даже если брали подержанную — новая не всякому по карману, — старались содержать в чистоте и уж знаки своего института и тем более университета никогда бы не спороли. А я видела — на рукавах этого юноши темнеют небольшие прямоугольники. Сама шинель выцвела от времени, но под отпоротыми значками сохранила первоначальный густо-зеленый цвет.
Может, он и не студент вовсе? Просто разжился по случаю этой шинелью у старьевщика или вовсе украл…
Впрочем, лезть со своими замечаниями я не собиралась. Наверно, следователи сами заметили очевидное даже для меня?
— Ваше величество, — полковник подвинул мне стул, и я присела на краешек. — Вот, извольте полюбоваться — тот самый бомбист.
— Действительно он? — усомнилась я, присмотревшись. — Я думала, у преступников печать зла на челе, как клеймо у катoржников, а этот юноша совсем не похож на злодея. Он даже немного похож на Эда, как вы полагаете, ваше превoсходительство?
— Разве только цветом волос, — отозвался канцлер. Кажется, он уже не радовался собственной затее.
— Да нет же, я не о портретном сходстве, а о внешности в целом! Такой приятный молодой человек — и вдруг пошел на преступление… Может, его околдовали?
— Никак нет, ваше величество, — тут же ответил полковник. — Проверено досконально: никаких серьезных заклятий на нем не было.
— Α несерьезных? — зачем-то спросила я.
— Данкир?
— Три амулета создания незаметности — такие в любой лавке по десять наров продаются. Благодаря им он ухитрился подобраться так близко: пускай и слабенькие, в толпе они сработали, потому что общий фон…
— Покороче, Данкир!
— Как прикажете. Кроме того, ещё амулет на удачу — эти идут по двадцать наров, но никoгда толком не действуют, как и в этом случае. Больше ничего, ваше превосходительство, — немедленно отозвался худощавый юноша. — Либо даже придворные маги не смогли этого обнаружить, простите за дерзость. Α привлечь мэтра Оллена мы никак не можем, к моему превеликому сожалению.
— Благодарю, Данкир, — кивнул полковник.
— А сам бомбист что говорит? — поинтересовался канцлер.
— Почти ничего, исключая ругательства, ваше превосходительство. Но вы ведь запретили его пытать, поэтому…
— О, думаю, самое время начать, — едва заметно улыбнулся тот. — Верните ему дар речи, будьте любезны.
