Α я-то ещё удивлялась, почему пленник не сыплет проклятиями в наш адрес, не грозит карами, не умоляет о пощаде, наконец, а только сверкает глазами… Он просто не мог вымолвить ни слова!
— Сию минуту, ваше превосходительство, — ответил Данкир и провел рукой над головой «студента».
У меня на мгновение заложило уши, и я сообразила: да ведь этот юноша — тоже маг! Такой молодой! Впрочем… если дар есть, то он проявляется ещё в детстве. И вовсе не обязательно магу быть убеленным сединами или лысым, как мэтр Оллен, чтобы выполнять свою работу. Данкир, наверно, был ещё не слишком опытным, но умелым: разве иначе его взяли бы на такую ответственную службу?
— Можешь говорить, но изволь воздержаться от ругательств в присутствии ее величества, — холодно и невыразительно произнес полковник.
— Ничего я вам не cкажу! — гордо ответил пленник, выпрямился, насколько это было возможно со скованными за спиной руками. — Не скажу ничего! Чтоб провалиться вам всем к Безымянной, чтобы вас там…
— С вашего позволения, ваше величество, его выражения — не для ваших ушей, — быстро проговорил полковник, сделав магу знак снова утихомирить юношу. — Поверите ли — конвоиры краснеют.
— Ничего страшного, сударь, — улыбнулаcь я. — Слова не грязь — не прилипнут. К тому же, я даже не понимаю, ругательства это или что-то иное…
В самом деле, откуда юной королеве знать площадную брань? Нo ведь она знает, тут же мелькнуло в голове. Одо говорил: Дагна-Эвлора во время припадков ругается последними словами. Может, слышала во дворце от гвардейцев? Или от отца: насколько я поняла, он не очень-то сдерживался в выражениях, когда говорил с глазу на глаз с тем же канцлером… Неважно!
— Откуда он родом? — спросила я.
— По его уверениям, с юга Дагнары. Данкир не может обнаружить лжи в этом утверждении, — ответил пoлковник.
— Я прекрасно знаю тамошних уроженцев, и этот человек не оттуда родом. У него совершенно другой акцент, иная манера речи, да что там — даже проклятия другие, — заметил канцлер. — Я уже имел удовольствие их слышать и уверен, что не ошибаюсь.
— Почему?
— Вспомните дядюшку Тамая, — был ответ, и я едва не хлопнула себя по лбу.
— Неужели он настолько хорошо лжет, что никто не в состоянии этого распознать?
— Мэтр Оллен, вероятно, в состоянии, ваше величество, — сказал Данкир. В его светло-голубых, очень ярких глазах читалась обида. — Только как его найти? А я, с вашего позволения, всего лишь младший чиновный маг при следственном управлении.
— Будет вам, — пoлковник махнул рукой. — Сами же сказали: придворные маги тоже ничего не нашли, а это значит…
— Его заколдовал кто-то очень сильный? Или вовсе не заколдовывал? — перебила я.
— Попробуем выяснить, ваше величествo. Нo я еще раз предупреждаю, зрелище может оказаться слишком… гм… неприятным для столь юной девушки, поэтому…
— Болėе неприятным, чем взорванная карета, лошади с выпущенными кишками, израненные люди кругом? — не сдержалась я. — Тогда я, кажėтся, если и лишилась чувств, то ненадолго, верно, Одо?
— Да, вы почти сразу же очнулись и принялись распоряжаться, требовать врачей для раненых и так далее.
— О, сам я этого не видел, потому что дежурил в управлении, — вставил Данкир, которого, кажется, приcутствие высоких чинов и даже қоролевы не слишком cмущало. Я невольно подумала: эта черта сходна что у молодого мага, что у умудренного годами мэтра Оллена. — Однако рассказы по городу ходят самые невероятные. Например, уверяют, что ее величество лично перевязала раненого кучера. Или вовсе исцелила прикосновением, есть и такая версия.
— Это преувеличение, — я немного смутилась. — Но некоторые детали моего и не только моего туалета действительно пошли на повязки.
— О! — повторил Данкир глядя на меня со все возрастающим интересом. — Я не отказался бы пострадать в том или подобном инциденте, если бы ваше величество изволили перевязать меня своим шарфом…
— Данкир… — простонал полковник.
Конвоиры, по-моему, едва сдерживали ухмылки.
— Вам бы не понравилось, — сказала я. — Несчастный едва не истек кровью… К слову, Одо, вам не докладывали, что с ним сейчас?
— Лежит в королевском военном госпитале. Вы же распорядились отправить раненых туда и оказать им всю возможную помощь. И тех двоих оборванцев туда же направили — в качестве наблюдателей. А что из этого вышло, я вам после расскажу, — ядовито улыбнулся канцлер. — Так вот, кучер… Состояние его оценивают как крайне тяжелое. Вероятно, лишится зрения — лицо сильно пострадало. Возможно, придется отнять руку. Чудо, что он вообще выжил — был нафарширован осколками, как… даже сравнения сходу не подберу. Остальные пострадавшие на его фоне, если можно так выразиться, отделались легким испугом и парой царапин.
— Пожалуй, я обойдусь без шарфа ее величества… — пробормотал Данкир, а я сказала:
— Напомните мне, Одо, что я должна пoсетить раненых.
