Данкир колдовал недолго и вовсе не так зрелищно, как мэтр Оллен. Я ничего не почувствовала, да и не должна была, по идее.
— Если теперь кто-нибудь узнает в вас двойника, а не Дагну-Эвлору, я съем свой диплом, — сказал он наконец. — Ну, кроме мэтра Оллена и ему подобных, конечно, но я таких и не знаю.
— Почему вы вообще на это пошли, Син? — спросила я. — Только говорите правду. Какой бы она ни была.
— У меня отец погиб в войну, — ответил он. — И прочая родня пострадала… Теперь мир, уже много лет. Я не хочу, чтобы снова началось… А ведь начнется, как только Дагнара окажется бесхознoй! Мы это обсудили, верно? И вот еще… Я не его превосходительство. Я хоть и знал Эву с детства, но… меня больше интересовала Лиора, вы знаете, но Лиоры больше нет. Эвы, в сущности, тоже. Зато Дагнара жива и… в общем-то, живет не хуже прежнего.
— Поэтому нет значения, кто называется королевой?
— Для меня и, уверен, для тысяч других — никакого. Я не хочу на войну, — честно сказал Данкир. — Не хочу проводить операции в полевых условиях, как говорит Боммард. А война непременно случится, если родственники Эвы и соседи начнут делить Дагнару. Вы ведь не допустите этого?
— Нет. Если мне разрешат, конечно. Вы же понимаете, что не я принимаю решения, и речь не о госпитале или чем-то в этом роде, а о более серьезных вещах! Если Одо не позволит мне… я ничего не сумею поделать.
Данкир промолчал и вскоре откланялся, а я осталась изучать наши с ним записки. Нужно было выучить их наизусть, а потом бросить в огонь. Может быть, мэтр Оллен сумеет прочитать эти строки в моей памяти, но обычный человек — никогда. Нельзя рисковать…
Канцлер вернулся только к вечеру, усталый, как обычно. Поинтересовался, как прошел экзамен в госпитале, усмехнулся в ответ на мой рассказ и замолчал.
— Боммард готов к операции, Одо, — сказала я. Знала уҗе, что перемолчать его не получится. — Назначьте день и выгоните лишних людей из дома на взморье.
— Вы очень быстро приучились распоряжаться, сударыня, — сухо ответил он, — словно всю жизнь только этим и занимались.
— Чужая память мне в помощь. Только я этого не просила, не забыли? А выбора мне не оставили.
— Вы правы… — канцлер смотрел в сторону. — Что ж…
— Вы боитесь, — сказала я. — Вы смертельно боитесь. Все это время вы жили в страхе, и… И так больше нельзя!
— Чего же я боялся, по-вашему?
— Да всего! Что не удастся найти двойника, а если удастся, то память Эвы не приживется — ведь неудача следовала за неудачей! А если и приживется, как у меня, то двойник все равно не справится, опозорится, выдаст себя… — я захлебнулась словами. — И самый ужасный страх — что Эва умрет. Но пока она ещё хотя бы дышит, у вас остается надежда на чудо, а теперь… Теперь Боммард говорит: шанс на жизнь мизерный, но он все-таки есть. А вы не можете променять реальность, в которой Эва жива, пусть и не в себе, на ту, в которой ее с большoй вероятностью не будет! И придется… придется выдумывать что-то другое, и даже помочь некому, не на кого положиться…
— Не нужно меня жалеть, — канцлер положил руку мне на плечо. — Отец говорил: Химмелиц — это скалы. Мы будем стоять, пока земля не содрогнется и не поглотит нас. Нас можно разрушить, стереть в пыль, но у кого достанет на это могущества? Может, кто-то и справится, ңо мы все равно закроем собой тех, кого поклялись защищать. Ясно вам?
— Да… ясно… Кажется. Α кто будет щитом, если не станет вас? Может, мне приказать вам жениться, пока ещё есть время?
Шутка вышла глупой и грубой, но Одо, по-моему, не обиделся.
— Толку-то? Я ведь могу не продержаться до совершеннолетия наследника. Или наследницы. А супруги бывают разные — иные подобны нашим скалам, иные нет. Не угадаешь, пoка не проверишь в деле.
— А проверять некогда, так?..
Он не ответил. Сказал немного погодя:
— Завтра вы должны посетить храм Богини. Попробуйте вымолить у нее помощь… для всех нас. Говорят, кому-то это удавалось. И пускай Боммард готовится к операции.
Одо встал и вышел, не попрощавшись, а я уставилась в темное окно — день выдался непогожим. Если завтра будет такой же, как бы это не сочли дурным предзнаменованием… С другой стороны, зачем нужны придворные маги? Пускай разгонят тучи!
Визит в храм мало меня занимал: я перебирала в мыслях те факты, что удалось собрать на текущий момент.
У меня провалы в памяти, причем очень странные. Я думала — их устроил мэтр Оллен, но с какой целью, понять не удавалось. Теперь, после разговора с Данкиром, уверилась в мысли: это сама Дагна-Эвлора не отдала самое… самое… Эд был ее другом с самого раннего детства, и она спрятала воспоминания об их шалостях, играх и записках так далеко, что даже мэтр Оллен не сумел добыть. И с Данкиром было так же: пускай сам он был не слишком дорог Дагне-Эвлоре, зато Лиора могла взять с нее клятву молчания. Не знаю, как это работает, а Данкир — он честно признался — не великий знаток в этой области, но пока все сходилось. Дагна-Эвлора инстинктивно прятала все самое ценное, то, о чем не знал никто…
Но как же канцлер? Ведь эпизоды с его участием тоже подверглись… хм… корректировке?
