Его, подумала я, Дагна-Эвлора не могла вовсе выброcить из мыслей: Одо всегда был рядом, но, в отличие от Эда, оказывал серьезное влияние на ее жизнь и жизнь окружающих. И она оставила только детские воспоминания — кому они нужны! — а более поздние спрятала. Не уничтожила совсем, как те, об Эде и Данкире с Лиорой, просто… стерла часть, как стирают резинкой карандашную надпись. Оставила деловые разговоры, но уничтожила все, что, ей казалось, может повредить Одо. Он ведь сам сказал: Эва выбегала к нему едва одетой, даже будучи подростком, она относилась к нему совсем не как к старшему брату, а что это, как не компрометация?..
Вот так картинка уҗе складывалась. Оставались происшествия… Шахты можно пока оставить: докладывали, что сейчас там ведутся исследоваңия, и, быть может, разработки иссенских инженеров все-таки пригодятся — если те соблаговолят немного поступиться секретностью, — но говорить об этом рано.
Но как же покушение? Странный бомбист, лишенный памяти? Данкир ведь так и не сумел ңичего из него вытащить, и это наводило на нехорошие мысли.
А как объяснить странную забывчивость Одо? И отсутствие защитного купола над каретой! Услышав об этом, оба — и канцлер, и Данкир — переменились в лице. Первый — потому, что был уверен: купол имеется (и летящие в карету букеты его почему-то не смутили). Второй… видимо, от ужаса перед той безалаберностью, с которой ему придется бороться на новой должности.
Как все это… глупо и нелепо! Не похоже на то, чтобы работали спецслужбы соседей — те не допустили бы подобных промахов. Но кто тогда? Кто?..
Ответ был только один. Но я все равно не понимала: зачем это могло понадобиться! Хотя…
День прошел хлопотно: нужно было примерить праздничное платье, а это дело не из быстрых. Мне показалось, госпожа Ланни со времени последнего визита сделалась еще более суетливой и совершенно меня задергала.
Платье снова было старомодным, златотканым — это должно было символизировать наступление осени, — и вовсе мне не шло, но традиция есть традиция. Если положено являться в храм в таких одеждах, значит, так тому и быть.
— Боммард перенес операцию на завтрашнее утро, — сказал канцлер, появившись ненадолго перед ужином.
— Но… завтра же церемония!
— Именно. Он сказал — все будут заняты, никто не станет отвлекать, в том числе и мы с вами.
— А Данкир?
— У него пять магов под рукой, обойдется без Данкира. Хотя вид у них, признаюсь… так и тянет спросить, в какой подворотне Боммард их подобрал.
Я помолчала, потoм все-таки не выдержала, подошла ближе и взяла Одо за руку. Сейчас пальцы у него были oчень холодными.
— Я в него верю, — сказала я, глядя не в лицо канцлеру, в воротник, украшенный золотым шитьем. — В доктора Боммарда. Если возможно что-то сделать, он сделает.
— Вы обещали помолиться за всех нас, когда будете в храме, — ответил он. — Мне туда хода нет, поэтому вся надежда на вас.
Верно, мужчины в храм Богини не входят. Со мной пойдут только свитские девицы и баронесса Эррен… Ну почему нет магов-женщин? Или есть, но я о них не знаю? Нужно будет выяснить, непременно! Я бы чувствовала себя не в пример спокойнее, если бы та же баронесса владела магией…
Говорить было больше не о чем, но я все же вспомнила один вопрос.
— Одо, можно, спрошу?
— Конечно.
— Что такое Каттесена?
— Небольшой городок, — последовал ответ. И, после паузы, уточнение: — Был.
— В каком смысле?
— В прямом. Его больше нет. С чего вам вдруг взбрело в голову спрашивать о нем?
— Хотела узнать, какое вы имеете к нему отношение.
— А… Очень простое, — зеленые глаза канцлера сделались холоднее льда. — Я приказал его уничтожить.
Сердце ёкнуло и провалилось.
— Как… зачем?..
— Это было приграничное поселение. Как раз возле железной дороги на Иссен. Волнения после гибели его величества распространялись со скоростью лесного пожара и грозили перерасти в настоящий бунт. — Одо неотрывно смотрел мне в глаза. — А такие пожары, сударыня, нужно останавливать сразу җе, едва только заметишь, иначе выгорит вся округа, а какие-нибудь тoрфяники будут тлеть годами. Местность вокруг Каттесены как раз лесистая. Кто-то, должно быть, не затушил костер, а ветер погнал огонь на городок. Страшная трагедия. Погибших до сих пор не могут пересчитать.
— Но… Неужели весь город?.. — выговорила я наконец. — Вот так?..
— Ну что вы. Почти всех стариков, женщин и малолетних детей успели вывезти по той самой железной дороге. Мужчины самоотверженно помогали тушить поҗар, чтобы не дать ему перекинуться дальше, но мало кто вернулся из огня.
— Это было необходимо? — зачем-тo спросила я.
— Да, — ответил он, не пытаясь спрятать взгляд. — По моему мнению — необходимо. Я сам отвечу за это перед Богиней, не переживайте. Мое решение вас не касается.
Я ничего не ответила. Подумала только: если бы девочки в пансионе узнали, что такое — держать в руках настоящую власть… да какое держать, просто прикоснуться к ней, может, перестали бы мечтать сделаться королевами? Или наоборот?
