А маленькая Джейн перед сном изо всех сил пожелала, чтобы «Бог благословил милую добрую девушку наверху и дал ей все, о чем она просит». Я думаю, что обе молитвы, хотя и слишком скромные, чтобы их можно было облечь в слова, отправились к милосердному Богу вместе и со временем на них был дан прекрасный ответ.
Самым любимым днем Полли стало воскресенье, потому что Уилл всегда старался зайти к ней. Вместо того чтобы подольше поспать, она вскакивала пораньше и летала по комнатке, готовясь к приходу дорогого гостя. Уилл всегда являлся к завтраку, и они подолгу сидели за столом. Уилл считал свою сестру лучшей и самой красивой девушкой в мире, и Полли, хорошо зная, что скоро придет время и в жизни брата появится девушка еще лучше и красивее, была очень благодарна за его мнение и старалась соответствовать ему.
Комнатка ее всегда была опрятной, сама Полли прихорашивалась и встречала брата с сияющим лицом и настоящим материнским теплом. Уилл всегда приходил румяный и бодрый, держа в руках горшочек бобов и черный хлеб из пекарни неподалеку.
Они оба любили щедрые деревенские завтраки, и Полли с огромным удовольствием смотрела, как ее взрослый брат опустошает тарелки и маленький кофейник и смеется вместе с ней над разоренным столом. Потом они вместе принимались за мытье посуды, как бывало дома, и взрывы смеха из их комнаты всегда радовали сердце мисс Миллс. Комнатка была такой маленькой, а Уилл таким огромным, что оказывался везде одновременно, и Полли с Золушкой с трудом уворачивались от его длинных рук и ног.
Потом они обычно любовались цветами в горшках, чесали шейку Нику, немного музицировали вместе, а затем ходили в церковь и обедали с мисс Миллс, которая считала Уилла «превосходным молодым человеком». Если день был ясным, они вместе совершали долгую прогулку за город или по тихим городским улицам. Со стороны они выглядели как неуклюжий долговязый юноша с детским лицом и маленькая, свеженькая, скромно одетая девушка, но человек, способный разглядеть романтику всюду, нашел бы эту пару очень привлекательной. За кого их принимали? За молодоженов, влюбленных или просто за деревенских кузенов, вырвавшихся в город?
Если день был ненастным, они оставались дома, читали, писали письма, обсуждали свои дела и давали друг другу разные советы. Хотя Уилл был почти на три года младше Полли, став студентом, он напустил на себя очень почтенный вид. Когда наступали сумерки, он устраивался на диване, а Полли ему пела. Эту часть дня он особенно любил, считал самой уютной и домашней. В девять вечера Полли отдавала ему чистую и аккуратно заштопанную одежду, остатки после праздничного чая, которые можно было унести с собой, целовала его на прощание, а заодно велела застегивать воротник и ложиться спать с сухими ногами. Уилл смеялся и не слушал ее, но это ему нравилось. К новой неделе он приступал отдохнувшим и бодрым благодаря тихому и счастливому дню, проведенному с Полли. Он был воспитан с верой в важность семьи, брат и сестра нежно любили друг друга и не стыдились признаться в этом.
Был и еще один человек, который наслаждался этими скромными воскресными радостями не меньше, чем Полли и Уилл. Мод обычно просила разрешения прийти на чай, и Полли, радуясь возможности отплатить добром за добро, обязательно заходила за девочкой, когда они возвращались домой с прогулки, или посылала Уилла сопроводить ее в экипаже, который Мод всегда удавалось выпросить, если плохая погода грозила разрушить ее планы. Том и Фанни смеялись над причудами сестры, но Мод обожала эти визиты, потому что выросла очень одинокой девочкой, и маленькая комнатка Полли давала ей то, чего не мог дать огромный дом.
Мод исполнилось двенадцать. Она превратилась в бледную некрасивую девочку с проницательным взглядом и деятельным умом и вошла в тот непривлекательный беспокойный возраст, когда никто не знал, что с ней делать. Ей позволили самостоятельно нащупывать свой путь, искать удовольствие в самых странных вещах и проводить время в одиночестве, потому что в школу она не ходила – девочка сильно сутулилась, сидя за партой, и миссис Шоу решила, что ей не стоит портить фигуру. Это совершенно устраивало Мод, и каждый раз, когда ее отец заговаривал о том, чтобы снова отправить ее в школу или нанять учительницу, у нее начиналась мигрень или сильно болела спина. Мистер Шоу смеялся, но позволял ей продолжить каникулы.
Казалось, никому не было дела до некрасивой курносой маленькой Мод. Отец работал, мать занимали ее нервы и недомогания, Фанни была полностью поглощена своими делами, а Том, как и большинство молодых людей, считал младшую сестру развлечением, созданным исключительно для него. Мод стала рабыней своего обожаемого брата и чувствовала себя счастливой, даже если он говорил всего несколько слов: «Спасибо, Цыпленок», а не щипал ее за нос или ухо, «словно я кукла или собака и ничего не чувствую», как жаловалась она потом Фанни.
