– Конечно, нет. Полли никогда не выйдет замуж, она будет вести хозяйство в доме Уилла, когда он станет священником. Я слышала, как они это обсуждали, – важно сказала Мод.
– Какая интересная судьба! – воскликнул Том.
– Ей это нравится. Я уверена, что именно так все и будет, они с таким восторгом это планируют.
– Есть еще какие-нибудь сплетни, малыш? – спросил Том через пару минут, вырывая Мод из размышлений о будущем.
– Он рассказывал забавную историю, как одного профессора чуть не подорвали. Ты нам никогда об этом не говорил, наверное, сам не знаешь. Какой-то негодяй положил петарду или какую-то штуку с порохом под стул, и она взорвалась посреди урока, и профессор прямо взлетел, испугавшись до смерти. Мальчики прибежали с ведрами воды, чтобы потушить огонь. А этот самый парень, который устроил взрыв, прожег себе штаны, пытаясь потушить огонь… И попросил факультет или ректора, как это называется?
– Можно и так, и так, – пробормотал Том, еле сдерживая смех.
– Он попросил компенсацию на новые, и ему дали денег на хорошие брюки, но он купил дешевые, в ужасную широкую полоску, и всегда надевает их на занятия к тому самому профессору, и это уже слишком, так считает Уилл. А на оставшиеся деньги он устроил вечеринку с пуншем. Ужас, правда?
– Ужасно! – И Том разразился громким смехом, который заставил Фанни заткнуть уши, а песика – дико завизжать от страха.
– Ты, случайно, не знаешь этого нехорошего юношу? – спросила наивная Мод.
– Немного, – хрюкнул Том, в колледже в его гардеробе висели те самые полосатые брюки.
– Не шуми так, у меня ужасно болит голова, – капризно сказала Фанни.
– У девушек все время болит голова, – буркнул Том.
– Почему вы постоянно ведете себя не как джентльмены? – спросила Фанни, которая была не в духе.
– А почему вы постоянно болтаете и хвастаетесь нарядами? Для нас это такая же загадка.
После этой небольшой пикировки наступила пауза, но Фанни было решительно нечего делать, поэтому она любезно спросила:
– Как там поживает Трис?
– Как всегда мила, – мрачно ответил Том.
– Опять придирается к тебе?
– Постоянно.
– В чем дело на этот раз?
– Сама решай, достойный ли это повод. Она отказывается танцевать со мной, но не разрешает мне приглашать никого другого. Я сказал, что, по моему разумению, если я пригласил девушку на вечеринку, я имею право хотя бы раз потанцевать с ней, особенно если мы помолвлены. А она ответила, что именно поэтому не станет этого делать. Поэтому я пригласил на танец Белль и сегодня по дороге из церкви Трис устроила мне выволочку.
– Ну а чего ты ожидал, делая предложение такой девушке. Она была в парижской шляпке? – спросила Фан с живым интересом.
– На ней была какая-то голубая штука с чертовой райской птичкой, которая царапала мне лицо каждый раз, когда она поворачивала голову.
– Мужчины совершенно не разбираются в одежде. Эта шляпка – просто прелесть.
– Зато мужчины способны распознать, леди ли перед ними. Трис, увы, не леди. Не могу сказать, в чем проблема, но на мой вкус в ней слишком много суеты и перьев. Ты куда элегантнее и никогда не выглядишь вульгарной.
Тронутая внезапным комплиментом, Фанни придвинулась чуть ближе к брату.
– Да, я умею одеваться, а Трис никогда не умела. Она любит яркие цвета и вообще похожа на ходячую радугу.
– Может быть, ты могла бы ей намекнуть? Скажи хотя бы, чтобы она не надевала чертовы голубые перчатки, которые я ненавижу.
– Том, я старалась ради тебя, как могла, но она не слышит ни одного моего слова, даже если речь идет о вещах гораздо более предосудительных, чем голубые перчатки.
– Мод, сбегай пожалуйста принеси мой портсигар, – попросил Том.
Как только за Мод закрылась дверь, Том приподнялся на локте и спросил почти шепотом:
– Фан, Трис… красит?
– И даже рисует, – рассмеялась Фанни.
– Ты прекрасно знаешь о чем. Я имею право знать, и ты должна ответить, – сказал Том рассудительно, потому что он начал понимать, что помолвка – не всегда райское блаженство.
– Почему ты так думаешь?
– Ну, между нами говоря… – сказал Том, немного смущенно, – она не разрешает мне целовать себя в щеку, только чуть-чуть коснуться губ. А на днях я вынул из вазы гелиотроп, чтобы вставить в петлицу, и капля воды попала ей на лицо. Я хотел ее вытереть, но она оттолкнула мою руку и побежала к зеркалу, а когда она вернулась, одна щека у нее была краснее другой. Я ничего не сказал, но у меня есть определенные подозрения. Ну?
– Да, она красится. Но не говори ей ни слова, потому что она никогда не простит, если узнает, что я ее выдала.
– Мне плевать. И я не собираюсь этого терпеть, – решительно сказал Том.
– Ты ничего не сможешь поделать. Половина девушек румянится или пудрится, красит ресницы обожженными шпильками или принимает одеколон на кусочке сахара или белладонну, чтобы глаза стали ярче. Клара пробовала даже мышьяк для цвета лица, но мать запретила ей, – ответила Фанни, самым подлым образом выдавая брату все девичьи тайны.
– Я знал, что девчонки обманщицы, даже самые красивые. Мне не нравится, что вы краситесь, как какие-то актрисы, – сказал Том с отвращением.
