Тому не приходило в голову приласкать Мод, ведь он сам нуждался в этом, когда был никому не нужным маленьким мальчиком. Он не думал, когда прилюдно называет ее «мопсом», что ей так же больно, как было больно ему, когда мальчики дразнили его «морковкой». Он любил ее по-своему, но не утруждал себя демонстрацией этого чувства. Мод боготворила брата, но делала это издалека.
Снежным воскресным утром Том развалился на диване в своей любимой позе, в четвертый раз перечитывал «Пенденниса»[16] и дымил как паровоз. Мод стояла у окна, с тревогой наблюдая за снегопадом, и громко вздыхала.
– Цыпленок, хватит, ты меня сейчас с дивана сдуешь. Что случилось? – Том бросил книгу и зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть.
– Я боюсь, что не попаду сегодня к Полли.
– Конечно, не попадешь, снег вон как валит. А отец вернется с экипажем только к вечеру. Почему тебя вечно туда так тянет?
– Мне у нее нравится. Мы очень мило проводим время, приходит Уилл, мы подогреваем в камине кукурузные лепешки, они поют, и там так уютно.
– Поющие лепешки. Действительно уютно. Если хочешь, расскажи мне все подробнее.
– Нет, Том, ты станешь смеяться.
– Обещаю, что буду сдерживаться изо всех сил. Но мне правда очень интересно, чем вы там занимаетесь. Ты любишь чужие секреты, ну так расскажи мне свой. Я буду нем как рыба.
– Это не секрет, просто тебе будет неинтересно. Дать тебе еще одну подушку? – спросила она, когда Том взбил ту, на которой лежал.
– Да ладно, и этой хватит. Вот только почему вы, женщины, вечно пришиваете к подушкам всякие кисточки и бахрому, они же колются.
– А вот Полли по воскресеньям кладет голову Уилла себе на колени и массирует ему голову. Она говорит, что так ему становится легче после тяжелой учебы. Если тебе не нравится подушка, давай я сделаю то же самое. Выглядишь ты так, как будто устал сильнее Уилла, – нерешительно сказала Мод, желая сделать брату приятное.
– Ну попробуй, я и правда чертовски устал. – Том усмехнулся, припомнив вчерашнюю гулянку.
Мод устроила его голову на своих коленях, и Том был вынужден признать, что шелковый фартук куда удобнее жесткой подушки.
– Тебе нравится? – спросила она, несколько раз проведя ладонями по горячему лбу, который пылал, как она думала, от слишком напряженных занятий древними языками.
– Неплохо, валяй дальше. – Том закрыл глаза и лежал неподвижно.
– Том, ты спишь? – спросила Мод через некоторое время.
– Засыпаю.
– Спи, только расскажи мне, пожалуйста, что такое публичный выговор.
– А тебе зачем? – Том раскрыл глаза.
– Я слышала, как Уилл об этом говорил. Хотела у него спросить, но забыла.
– Что именно он сказал?
– Не помню. Он говорил о ком-то, кто пропустил молитву и получил частный выговор, а потом сделал что-то совсем плохое и получил публичный. Я не помню имени, да и какая разница, но мне просто интересно, что значат эти слова.
– Значит, Уилл доносчик? – нахмурился Том.
– Нет, просто Полли его спросила.
– Ну и гад же этот ваш Уилл, – буркнул Том и закрыл глаза, как будто не желая больше говорить о несчастном Уилле.
– Ну и пусть. Он мне очень нравится, и Полли тоже.
– Счастливый первокурсник! – усмехнулся Том.
– Не смей его презирать. Он очень милый и уважает меня, – воскликнула Мод с таким жаром, что Том рассмеялся, – и он очень добр к Полли, подает ей плащ, целует ее, называет «моя милая» и не считает, что это глупо. Вот бы мне такого брата! – И Мод чуть не расплакалась, так ей захотелось уйти из дома.
– Что ты нахохлилась, как курица? Так, что ли, твоя Полли утешает своего идеального брата?
– Хорошо, я не буду плакать. Но мне так хочется поехать к Полли. – Мод сглотнула слезы и снова погладила брата по голове.
Сани Тома стояли в конюшне, потому что вечером он собирался ехать в колледж, но он предпочел не понять намека Мод. Лежать на диване было куда комфортнее. Он сказал примирительным тоном:
– Расскажи мне еще об этом славном парне, мне очень интересно.
– Не буду. Лучше расскажу, как Золушка играет на пианино, – сказала Мод, не желая вспоминать о своей минутной слабости, – Полли указывает на нужную клавишу, а Золушка, сидя на табуретке, касается ее лапкой, и получается настоящая мелодия. А Ник при этом сидит рядом и поет!
– Как здорово, – сонно сказал Том.
Мод почувствовала, что ее слова не так уж интересуют слушателя, и попробовала еще раз:
– Полли считает, что ты красивее мистера Сидни.
– Очень ей признателен.
– Я спросила, кто, по ее мнению, красивее всех, и она сказала, что у тебя самое красивое лицо, а у него самое доброе.
– Он что, там бывает? – раздался резкий голос.
Обернувшись, Мод увидела, что Фанни устроилась в кресле, протянув ноги к огню.
– Я никогда его там не видела. Однажды он ей прислал несколько книг, и Уилл ее очень дразнил.
– И что она ответила? – спросила Фанни.
– Она его шлепнула.
– Какая красота. – Том заинтресовался этим рассказом.
Лицо Фанни приняло такое суровое выражение, что маленький песик Тома, который хотел с ней поиграть, поджал хвост и залез под стол.
– Значит, воскресная ночь не искрится любовью? – пропел Том слова популярной песенки, окончательно просыпаясь.
