— Чёрт! — сбежав от мисс Эллиот, он, кажется, заблудился в этих тупичках и закоулочках. Выбраться, к слову, может оказаться не так просто.
Всё эти тайные ходы, коридоры, двери и дверцы, может статься, выведут его чёрт те куда, едва ли не к Ист-Энду! Во всяком случае, занесло его куда-то или в самые зады театра, или, очень быть может, в одно из соседних зданий.
В Петербурге он с подобным сталкивался пару раз, заходя в неприметную лавочку, и выходя из совсем другого дома, притом расположенного отнюдь не близко. А в Москве, говорят, можно пересечь город из конца в конец, не выходя на улицу, а то и не поднимаясь не поверхность! Насколько в этом врак… но ведь похожее он слышал и в Москве двадцать первого века, и от разных людей, а не только любителей Теории Заговора.
— Это, конечно, всё ерунда… — пробормотал он, несколько нервничая. Вся эта театральщина, с декорациями, фальшивым и настоящим оружием на стенах, игра актёров и тайные ходы, невольно сделали своё дело, вытянув на поверхность все эмоции.
Да ещё и обиженная женщина… и не то неудачное соблазнение, не то вербовка, не то всё сразу. А может быть и так, что это просто шалость актрисы, решившей закружить голову забавному молодому человеку, запутать его, развлечься за его счёт?
— Куда я… — постояв немного, он постарался выкинуть из головы ненужные в данный момент мысли, и двинулся вперёд.
Через несколько минут блужданий ему послышались человеческие голоса. Слышны они совсем плохо, да и шуметь Ванька опасался, так что, открыв очередную дверь, оказался в какой-то каморке…
… и увидел девушку, сидящую на кресле с широко раскинутыми ногами, а ниже — очевидно мужскую задницу в приспущенных брюках.
— Ой! — девушка, пискнув что-то, попыталась прикрыться и одновременно сползти с кресла.
— Какого чёрта⁈ — возмутился её любовник, выныривая из-под юбок, и оказавшись ровесником попаданца, если не младше.
— Э-э… простите, сэр, — смутился Ежи, стараясь не глядеть, как тот застёгивает штаны, — я, э… сам оказался в неловкой ситуации, и совсем не хотел… Если вы позволите, я сейчас же удалюсь, и разумеется…
— Тихо! — повелительно прервал его незадачливый любовник, подкрепляя слова выставленной вперёд лодонью, и попаданец послушно замолк.
— Это, наверное, меня ищут! — выпалил Ежи, услышав шум и подбираясь, чтобы делать ноги.
— Маменькины люди меня ищут! — почти одновременно сказал второй, после чего нервно, коротко и почти беззвучно рассмеявшись, схватил одной рукой предплечье попаданца, второй свою любовницу, и, потянув за собой, приказал:
— Бежим! Только тихо! Разбираться, если что, не будут! Мне-то ладно, а вам…
… и Ежи счёл за лучшее послушаться, тем более, кажется, эта пара любовников вполне неплохо ориентируется в местном лабиринте.
— Давай сюда… — парнишка, так до сих пор и не представившийся, требовательно потянул попаданца за рукав, увлекая за собой, — Пошли! Поверь, дружище, не стоит тебе попадаться! Маменька, она такая…
Не договорив, он замолк, зябко поведя плечами, предоставив собеседнику строить догадки.
' — Мафия местная, что ли?' — гадал Ежи, сжимая револьвер и на ходу примеряясь, как он будет, если вдруг что, орудовать тростью, и остро жалея, что не купил, когда предлагали, трость с клинком.
Голоса преследователей звучат всё ближе, и незадачливый любовник, слыша их слишком отчётливо, аж побелел, а на его упитанном лице отразилось отчаяние.
' — Чёрт…' — тронув револьвер, попаданец, чуть поколебавшись, оставил его пока в покое, решив, до поры, обойтись кастетом и тростью. Доказывай потом… лучше, если можно, обойтись без лишнего шума.
— Сюда, Берти, — пискнула запыхавшаяся девица крепко сжимая руку своего любовника и отодвигая в сторону висящую на стене потрёпанную тряпичную декорацию, за которой оказалась неприметная дверка. Прерывисто выдохнув, парнишка юркнул туда, а за ним в кладовку, заваленную невесть каким хламом, почти неразличимым в темноте, втиснулись и остальные.
Преследователи, судя по голосам, остановились где-то совсем рядом, очевидно, пытаясь сообразить, куда подевались беглецы.
' — Какой-то странный акцент, — напряжённо подумал попаданец, пытающийся вслушиваться в чужую речь, — что-то знакомое'
Берти, несколько судорожно отодвинув попаданца от двери, приник к ней ухом, принявшись вслушиваться, и, очевидно, находя в еле слышимых обрывках фраз что-то очень важное для себя. Девушка тем временем оказалась тесно прижата к Ваньке, а реакция в таком возрасте часто непроизвольная. Попаданец, чувствуя некоторую неловкость, постарался замереть, думая, поняла ли девушка что-то…
… и ещё — а какого чёрта он вообще озаботился тонкостями морали в такой ситуации, да ещё и с особой, явно не страдающей от избытка оной! Но Берти тем временем сполз вниз, приникнув ухом к дверной скважине, а его оттопыренный зад заставил девушку ещё плотнее прижаться к попаданцу.
Позади — какой-то хлам, который, не дай Бог (!), может посыпаться от малейшего движения. Впереди…
