— Ста-авки! Делаем ставки, джентльмены! — многоголосо вьётся над толпой, — Ста-авки!
— Мясник Бен! Семьдесят шесть боёв, шестьдесят четыре побед! Вес…
— На Джо… — пробивается к букмекеру какой-то мелкий лавочник, держа над головой плотно, добела сжатый кулак с монетами. В глазах — отчаяние и Вера, это, возможно, в буквальном смысле ставка на жизнь или смерть, и он в этом не одинок.
— … семь фунтов три шиллинга на Бена! — небрежно приказывает джентльмен по соседству, кидая монеты на стол.
Небрежность его, по намётанному взгляду бывшего лакея, приученного замечать подобные вещи, куда как наигранная! Эмоций там как бы не побольше, чем у лавочника, даром, что спрятаны они несколько поглубже.
— Да я тебе сейчас… — взвивается над толпой яростный хриплый бас, и пойманного карманника бьют, а потом тут же, напоказ, уже истерзанному, избитому, мало что соображающему, ломают пальцы и уносят, утаскивают куда-то…
— Здесь приличные люди, — озвучивает один из «быков» возвращаясь и отряхивая руки, больше похожие на лапы гориллы, — и не место всякой швали!
Действительно, здесь приличные люди… если отнести к таковым ещё и букмекеров с их защитниками, а так — да!
Район, мягко говоря, не самый престижный, но оборванцам, всякой шантрапе, здесь и сейчас хода нет. Здесь, прямо скажем, не Колизей, количество мест очень далеко от бесконечности, и нужны люди, которые заплатят за билеты, сделают ставку и не станут, чёрт подери, шарить по карманам джентльменов!
Местных обитателей весьма грубо вытеснили прочь, оставив только обитателей квартир, которые сейчас на вершине блаженства, предвкушают зрелище и подсчитывают барыши от сдачи в аренду квадратных дециметров окна.
Уже, расталкивая толпу, укладывают на обломках кирпичей длинные доски, заботливо протирая их заранее приготовленными тряпками, дабы сиятельные зады не осквернились Ист-Эндской грязью. Обладатели пресловутых задов перешучиваются, пересмеиваются в своей компании, не смешиваясь с чернью, да и чернь, зная своё место, и, впитав британскую кастовость с молоком матери, не смеет приближаться к ним слишком близко.
Буквально в десятке футов народ давится, пихается локтями, огрызается, но переступить незримую черту, отделяющую представителей высшего сословия, никто не пытается. А если кому-то и случается переступить незримые, но явственные линии, то он быстро и едва ли не напугано исправляется.
Лорды и сэры уже рассаживаются в непосредственной близости от ринга. Чуть поодаль, в ярде или полутора, стоит народ попроще, но всё ещё приличный — здесь и джентльмены неопределённого рода занятий, и клерки из Сити, и лавочники из тех, кто побогаче, и, здесь же Ванька с парнями. Вот их-то, случается, сзади подпирают и подталкивают…
— Вот это морда! Страшён! — прокомментировал Эрни, зачем-то привставая на цыпочки, — А здоров до чего! Вот своими глазами если не увидишь, то и не поверишь, что такие люди бывают!
Мясник Бен — бритый, как и положено бойцу, рослый, очень плотного сложения мужчина с несуразно длинными руками и короткими, кривыми ногами, мерно жуёт табачную жвачку, не обращая внимания на происходящее вокруг, и неустанно сверля глазами противника.
Оба они в трико, как цирковые бойцы, и это, судя по обмолвкам из толпы, пока редкость, что подчёркивает высокий статус мероприятия. Обычно боксёры приходят в повседневной одежде, перед боем скидывая сюртук и рубаху, но не снимая обувь, да и сами бои, как правило, проходят просто на утоптанной земле.
— Мясником работает! — перекрикивая толпу, без нужды прокомментировал один из соседей, тощий долговязый малый с удивительно длинным лицом плода инцеста человека и борзой. Длинные бакенбарды усиливают это странное впечатление едва ли не до абсурда, — Говорят, на быках тренируется, кулаками глушит!
— Этот, пожалуй, сможет, — согласился с ним Ежи, оценивая неправдоподобную толщину запястий бойца и костяшки кулаков, набитые, кажется, не хуже, чем у шаолиньских монахов, — До чего здоровая скотина!
Хохотнув, долговязый оклабился, подмигнул и спросил заинтересованно:
— На Джо поставил? Я тоже! Хороший парень, знаю его лично!
«Хороший парень Джо» выглядит таковым разве что по сравнению со «Скотиной» Беном, а так-то лицо грубой лепки, испещрённое шрамами, какое-то мятое, ещё чуть, и окончательно станет мордой. Впрочем, он хотя бы сложен пропорционально, да и мордой лица сложно напугать человека, ходившего в штыковые.
— Бой за звание Чемпиона Лондона в тяжёлом весе! –грубым зычным голосом, по громкости и мелодичности способным соперничать с пароходной сиреной, начал объявлять тем временем организатор боёв — рослый красномордый мужчина с лицом, будто вырубленным топором, — Мясник Бен! Семьдесят шесть боёв…
Джо Стил обладает куда менее впечатляющими показателями, но зрители поговаривают, его противники были, в среднем, посерьёзней, чем у Мясника. Ну, очень может быть…
