Возле букмекера завязалась дискуссия, жаркая, но вполне благодушная, не в последнюю очередь благодаря выигранным на бое деньгам. В клубах табачного дыма, перемешанного с тестостероном и кровью, передавая по кругу бутылки и фляжки с виски и бренди, мужчины спорили о боях и спорте.
Каждый, разумеется, мнит себя знатоком, чему способствовали как выигрыши, пусть в основном скорее символические, так и личный опыт, который, разумеется, раздувается из мухи до слона, притягивая все «если бы». Собственный опыт, опыт приятелей и виденные когда-то бои сметаются мётлами языков в огромные, неряшливые, дурно пахнущие экспертные кучи.
' — Если всему верить…' — мелькнуло насмешливое в голове у Ваньки.
— Здоровый кулак всё решает! — безапелляционно выдаёт коренастый малый «Томас, как сэра Мэллори!», тыча под нос всем присутствующим свои, — Во! Видали⁉ С такими кулаками и кастета не надо!
— Знатные грабки, — оценил Дик, перескочив, в угоду моменту и окружению, на простонародный жаргон, который попаданец знает очень нетвёрдо, часто скорее угадывая, нежели понимая, — в такую лапищу апельсин можно спрятать, и играть «В какой руке!»
— Г-ха! — радостно оскалился Томас-но-не-сэр, дружески пихая того в плечо, — сечёшь!
Судя по жаргону и некоторым ухваткам, он не просто из низов, но и, вернее всего, из того мира, в котором контрабанда, рэкет и разного рода незаконные махинации неотъемлемая часть жизни.
— Руки — ерунда! — не менее безапелляционно сообщил Мортимер, тот самый клерк с костистым лицом, — Голова!
Нагнув её, он постучал себя по лбу и сообщил, что регулярно тренирует её, набивая[i].
Ванька, услышав это, непроизвольно поморщился, и Гарри сразу прицепился к нему.
— Я головой не только ем, но и думаю, — чуточку грубовато отшутился попаданец, и шутка зашла, но…
… через пару минут он ввязался-таки в спор, отстаивая свою точку зрения.
— … три «Т», — он ещё раз резко выбросил три пальца, — Техника, тактика, тайминг!
Ванька продемонстрировал несколько связок из ударов, уклонов и локтевой защиты — «коронки», которые он старается тренировать каждый день, переосмыслив знания из прошлой жизни с опытом этой и привязав их на свои физические данные и предпочтения.
— А неплохо! — присвистнул Томас, — Очень даже… чувствуется школа! Интересно…
Потерев бритый подбородок и подёргав куцую бакенбарду, он насел на попаданца, раскручивая его на всё новые подробности живо интересуясь мнением как по поводу как недавнего боя, так и бокса в целом.
— Гарри! — зычно позвал он какого-то парня, — Подгребай сюда! Глянь!
— Джордж, — требовательно обратился он к Ежи, — покажи ему!
— Ну… вот так, — чуточку нехотя продемонстрировал попаданец любимые связки, — но это, понятно, каждый под себя делает.
— Не-е, парень, — замотал головой Гарри, — не пройдёт это!
— … нормальные бицепсы, — чуточку в сторонке кто-то незнакомый, по виду провинциальный сквайр, одобряет физическую форму Дика, уже скинувшего сюртук, — жилистый малый, и рычаги знатной длинны!
— Вот правильная стойка! — Гарри, скинув сюртук на руки одному из зрителей, продемонстрировал правильную, по его мнению, стойку — широко расставленные ноги, заметно отклонённый назад корпус, вызывающе вздёрнутый подбородок и выставленные вперёд руки.
Ежи, не желая спорить, пожал было плечами, но Гарри, а за ним и Томас, и ещё несколько мужчин из числа собравшихся знатоков, подзуживали, и он, не выдержав, снял сюртук, и, отдав его Эрни, начал объяснять более наглядно.
— Да ерунда всё это! Ерунда! — спорит Томас, — В настоящем бою это не работает…
… и попаданец, не вполне поняв, как это произошло, уже стоит перед Гарри в импровизированном ринге, образованном кольцом зрителей.
— На Джорджа ставлю!
— Гинею на Гарри! — взвивается давешний клерк, поклонник, как оказалось, классического по нынешним временам бокса, — Гинею и два шиллинга!
Он, вызывающе ухмыльнувшись в сторону попаданца, выгреб из карманов весь свой недавний выигрыш, отдавая Томасу.
— Чёрт… — в голове Ваньки мелькнуло и пропало сожаление. Сейчас он покажет всем… — Дик! Двадцать фунтов на меня поставь! Да, в правом кармане кошелёк!
— Делайте ваши ставки, господа, — суетится Томас, который в честь сэра Мэллори, — бой между Гарри Докинсом, представляющим классическую школу боксу, и Джорджем Смитом, представляющем здесь собственное мнение! Бой по правилам лондонского призового ринга!
Услышав имя, вывернутое на британский манер, Ванька усмехнулся, но вышло, пожалуй, несколько криво, скорее даже вымученно.
' — Я менял имена[ii], я менял города, надышался я пылью заморских дорог…' — мелькнуло и пропало в голове непрошенное…
… но это всё потом — и ностальгия, и сожаления по сделанному, и по несделанному.
А сейчас, выбросив из головы лишние мысли, Ванька, он же Моисей, он же Ежи, он же Георг, он же Джордж, уставился на противника, изучая его и не забывая неспешно разминаться.
