Гарри, в одежде казавшийся худым, едва ли не тощим, оставшись в нательной рубахе, оказался скорее долговязым и вполне жилистым молодым мужчиной с широкими, наработанными запястьями, набитыми костистыми кулаками и уверенными движениями записного бойца.
Примериваясь к нему, попаданец вдруг понял, что и он сам, оказывается, вполне достойных статей, и если уступает противнику в росте и массе, то, право, не слишком значительно! А для шестнадцати годочков так и вполне.
Впрочем, есть в кого! Папенька-барин, покойничек, пропорций был вполне геркулесовых, да и прочая… хм, родня с той стороны, в кого ни плюнь, сплошь люди рослые, костистые. Даже женщины, если верить портретам и воспоминаниям старых слуг, могли, в большинстве своём, похвастаться скорее статями валькирий, нежели тонким станом и нежным абрисом лица.
Как-то вот вытянулся за последний год, почти незаметно для себя. Недавно вроде был ещё обычным подростком, разве что чуть повыше ростом, чем его сверстники-недокормыши из крестьян и полунищих мещан, да несколько более жилистый и крепкий. А сейчас ещё чуть, и рост, да и разворот плеч, будет, пожалуй, куда как повыше среднего! Да и на лицо, спасибо маме, куда как приглядней покойного папеньки, хотя фамильное сходство никуда не ушло.
— Ставки сделаны, ставок больше нет! — объявил тем временем Томас, живо и как-то привычно ныряя в толпу, — Бой!
Попаданец, выбросив из головы все мысли, ссутулился, прикрыл голову руками и закружился вокруг неподвижного противника, пробуя его защиту длинными джебами и уходя от ответных ударов, делая крохотный шажок назад, даже не пытаясь пока нырять, уклоняться, или принимать размашистые удары на предплечья.
— Эй, поляк! — хрипло заорал кто-то в толпе, — Дерись, а не бегай! Будь мужчиной! Что за чёртовы танцы⁈ Как девка какая-то!
— Ага! — хрипло поддержал крикуна надтреснутый фальцет, — И Гарри ведёт этот танец, ха-ха-ха!
Вокруг засмеялись, засвистели, послышались ещё более оскорбительные выкрики, и Ванька, хотя и старался отстраниться, аж зубами скрежетнул.
' — В вот хер вам…' — мелькнуло в голове, но…
… минуту спустя он, то ли решив, что достаточно прощупал противника, то ли поддавшись-таки дешёвым провокациям из толпы, перешёл к более решительным действиям.
Двигаться по рингу, по крайней мере так, как учили в своё время Ваньку, противник явно не умеет, и, сперва осторожно, паренёк стал делать короткие, осторожные подшаги к нему, раз за разом всаживая хлёсткие, обидные джебы в дублёную физиономию. Силы в свои удары попаданец не вкладывал, опасаясь повредить руки, но парой сечек противник обзавёлся достаточно быстро, а там пошло по нарастающей…
Бить жёстко, хлёстко, и притом без замаха Гарри не умеет — толи класс невысок, толи это умение пока ещё не развито, так что угадать, когда и как он ударит, для попаданца особого труда не составляет. Несколько раз он, нарочно зашагивая навстречу, подставил под удары лоб, но быстро опомнился, решив, что возможность повредить таким образом руки противника ему в общем-то и не нужна.
Разница в уровне, по его мнению, достаточно велика, чтобы не вытягивать победу ценой сечек на лбу и пусть скорее теоретической, но всё ж таки не нулевой, возможности нокаута.
' — Какого Дьявола⁈ — озлился он сам на себя, и, опомнившись, снова принялся прикрывать голову локтями, напомнив себе (в очередной раз!), что ни у него, ни у противника нет перчаток, и что в таком разрезе боксёрская защита, которая полтораста лет спустя станет классической, работает, мягко говоря, не должным образом.
Локтевая защита, несмотря на тренировки, ещё не впечаталась в подсознание, и попаданцу пришлось себя контролировать, не поддаваясь инстинктам, осторожничать. Гарри, пару раз налетев кулаками на его локти, тоже стал заметно осторожней, и бой, и без того не слишком яркий, стал вовсе уж скучным.
Длилось это достаточно долго, во всяком случае, много, в разы дольше стандартного раунда и зрители, не слишком довольные скучным, по их мнению, ходом поединка, в котором кулаки вколачиваются в одну единственную физиономию без какого-либо ответа, да и то не слишком часто, засвистели и загудели, выкрикивая комментарии, обидные для обоих бойцов.
— Гарри! Ты боец или манекен⁉ — это, как мельком заметил попаданец, прокричал мелкий, крысиного вида человечек, сам по виду ни разу не боец. Но какой праведный гнев на шерстистой остроносой физиономии!
— Да! Вилли правильно говорит! — поддержал крысёныша одышливый, неряшливый толстяк с багровой физиономией и огромной сигарой, — Чего встал? Чисто ветряная мельница молотит, один только воздух грабками цепляет! Дерись, чёрт подери! Дерись!
— Эй, поляк! — орут другие, — У вас там в вашей польской московии все такие трусливые⁈ Что ты бегаешь, как баба⁈ Встань твёрдо и дерись, как мужчина! Лицом к лицу!
Справедливости ради, нашлись и зрители, оценившие тактику и технику попаданца, то бишь Джорджа Смита.
