Сделав пару глотков кофе, Ванька, то бишь Джордж, развернул газету, лениво бродя глазами по заголовкам. Мозг, не желая участвовать в жизни туловища, с трудом складывает буквы в слова, но с осмысление оных выходит скверно.
Пролистав несколько статей о внутренней и внешней политике Британии, о переговорах с Россией, где запнулся на том, что обсуждается, якобы, передача Аландов от Швеции обратно Российской Империи, под некие гарантии и компенсации…
… но то ли в статье было слишком много «возможно», то ли мозг не захотел просчитывать эту информацию, отложив её в дальние кладовки, он точно так же, не вдумываясь особо, прочитал о проблемах в Индии и ситуации с парламентом Ирландии.
Затем попаданец наткнулся на заметку о бое Мясника Бена и Джо Стила.
' — Бой на звание Чемпиона Лондона по правилам Лондонского Призового Ринга!' — кричал со страниц свежий, ещё пахнущий типографской краской, заголовок. Ванька, не без некоторого труда, заставил себя не просто прочитать, но и, пусть со скрипом, осмыслить прочитанное.
Неизвестный ему репортёр, бывший, очевидно, в числе зрителей, весьма претенциозно описал бой, делая акцент даже не на самом бое, а неких Особах, которые своим участием как бы освятили это, быть может, историческое, но безусловно варварское и бесчеловечное событие. Статья, по мнению присутствовавшего там героя, вышла слабенькая и натужная, но вот рисунки удались на славу!
— Так… — он потратил некоторое время, разглядывая хорошо узнаваемые фигуры и физиономии бойцов, застывших в яростном противостоянии, но быстро потерял интерес, и уже было перевернул страницу, как зацепился глазами за следующую заметку, совсем коротенькую, но куда как более живую, без морализаторства и намёков на Особ. А главное, с рисунками…
… и Ванька с некоторым удивлением узнал, что бой, в котором участвовал он лично, также заинтересовал репортёра. Хотя переврал тот решительно всё, но портреты участников получился более чем узнаваемыми…
… и в этой связи даже замечание, что это-де представитель некоей «польской» школы бокса, весьма интересной и многообещающей, не сильно порадовало.
— Однако… — еле слышно протянул попаданец, весьма и весьма напрягшись — так, что разом разболелась голова, и без того ощущавшаяся как чугунная. Светить своей физиономией ему не хочется ни под каким предлогом…
… и для этого есть целый ряд веских причин!
Вряд ли, конечно, бывший хозяин изучает британскую прессу, да и он, Ванька, несколько изменился с тех пор, но чёрт его знает… Ситуации могут быть разные, а порой даже намёка достаточно!
Распереживавшись, он сложил газету, положив её на соседний стул, и взял другую, оставленную кем-то из предыдущих посетителей, и каким-то чудом не прихваченную официантом, для которых такая вторичка законная добыча, которую можно продать другому клиенту…
… и почти сразу он наткнулся на портрет юноши, показавшегося ему знакомым.
' — Ага… — подумал он, и даже мысли, кажется, сделались сиплыми от волнения, — Берти, значит…'
С фотографии на него смотрел тот самый юноша, с которым они… ну, в кладовке, хм… прятались.
Вот только оказывается, это Альберт-Эдуард, принц Уэльский!
' — Маменька, значит, — выдавилось в мозгу попаданца, — ага… Маменьки он опасался, ага… Я, кажется, тоже… ага. Повод опасаться — вот он'
Он снова открыл прочитанную было газету и полюбовался на свою физиономию, весьма и весьма узнаваемую.
' — Кажется, — нервно подумал он, — пора валить! Просто во избежание… чего бы то ни было!'
Дёрнувшись было, он заставил себя допить кофе и доесть, раз уж заплатил… да и силы ему точно понадобятся! Но ни вкуса, ни какого-то удовольствия вообще, он от этого не почувствовал, мучительно размышляя…
… валить сразу, из кафе, или всё-таки зайти в гостиницу за вещами?
Потому что разговоры о старейшей Демократии в Европе, это конечно хорошо…
… но проверять демократические институты Британии на себе как-то не хочется!
[i] Набивка головы, конечно, идиотизм, но даже Мохамед Али делал это (сохранились видео), считая, что голову можно натренировать на невосприимчивость к ударам.
[ii] «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок» Евгений Агранович.
Совсем скоро он увидит домик под красной черепичной крышей, в котором живёт милая Анет. Ещё совсем чуть-чуть…
… и он, пожалуй, зайдёт потихонечку в буланжери, сядет на своё, теперь уже своё место в углу, слева от входа и будет ждать, пока его ненаглядная выйдет из кухни, окутанная облаками жара и сдобных запахов, раскрасневшаяся и вся такая желанная…
— Ах, милый…
Он узнает её голос из тысяч и тысяч других.
— … ну не здесь же… потом…
Но, кажется, голос Анет звучит не в его голове, а наяву!
Выйдя из-за угла, он посмотрел, как его милая Анет, шутливо отпихиваясь, позволяет-таки себя поцеловать высокому военному, и…
… устраивать скандал он не стал, потому что… ну а зачем? Скандал, слёзы… и потом или примирение с вечной ревностью, или, что вернее, просто скандал, потому он — не муж, а так…
