По делам разбежались мужчины.
Скоро Фаю Моисей увезёт в Армавир
Будет в доме грустней без кузины.
Вскоре с Фаей к обеду спустился Моисей,
В том же платьице свадебном белом.
Стал заметнее муж молодой веселей,
А невеста, зато погрустнела.
Ходит грустной она, и уже не поёт,
Вид у Фаи довольно несчастный,
Но когда я об этом спросила её,
Улыбнулась она: - всё прекрасно.
Провожая их в путь, мы пришли на вокзал.
На прощанье обняла сестричку,
И просила писать. Голос Фаи дрожал,
Ничего не осталось от птички.
18 сентября 1940
Поутру я однажды услышала спор.
Я на завтрак спуститься хотела.
Но когда я вошла, замолчал разговор,
Я невольно спросила, в чём дело.
И тогда мой отец, сняв очки, произнёс:
- Сядь за стол, расскажу по порядку.
Ты уже не ребёнок и этот вопрос
Очень важен. Поведаю кратко.
Ты подумай, что выдумал этот нахал:
Всё, что строил, лелеял годами –
Бизнес свой добровольно в артель передал,
Уничтожив своими руками.
Что я враг сам себе, для чего мне артель,
Бестолковое глупое стадо?
Что бы всё развалил коллектив пустомель,
Беззаботных бродяг голозадых.
Тут взорвался Абрам: - Милый дядя Исаак, -
Он, дрожа, говорил чуть не плача, -
Вы должны мне поверить, ведь я Вам не враг,
И желаю Вам только удачи.
Ожидается новый неистовый шквал,
Против ветра идти нет резона.
Я хочу, что бы труд Ваш совсем не пропал.
Мы в преддверье принятья закона.
Это сделать велит из Кремля поводырь.
Мы увидим стенанья и слёзы.
Кто не сдаст добровольно, поедет в Сибирь,
Там по пояс снега и морозы.
Не должно быть богатых и бедных у нас,
Скоро мы капитал конфискуем.
Уничтожим проклятых буржуев как класс,
Чтоб трудящийся не был холуем.
- Что ты, милый мой мальчик, какой я буржуй?
Ты вонзаешь мне нож прямо в спину.
Я тебя обучал. Разве ты мой холуй?
Я к тебе относился как к сыну.
Ты же знаешь, что я словно пчёлка в труде,
Целый день, будто раб на галере.
И откуда взялись эти бредни в тебе,
Неужели во всё это веришь?
Ты подумай Абрам. Разве я мироед?
Ты меня называешь буржуем.
Так трудился отец, так трудился мой дед,
Мы свой хлеб никогда не воруем.
Я тебя воспитал, ты почти, что мой зять.
Ты подумай, как это возможно?
Просто так ни с того, ни с сего, отнимать,
Как разбойник. Ведь это безбожно.
Если это и есть революции суть,
В грабежах, в насаждении страха,
То, поверь, этот очень неправильный путь
Приведёт вас к разрухе и краху. -
Так отец говорил, но Абрам не внимал,
И сердился, на папу не глядя.
А потом посмотрел на меня и сказал:
- Вы не правы, по-моему, дядя.
Посмотрите на мощный Советский Союз,
Как взошло просвещения семя.
Сколько фабрик, по-вашему, это не плюс?
Как окреп за последнее время.
Сколько новых заводов построил народ,
Окрылённый порывом глубинным.
В окруженье врагов продолжает поход
По огромным полям и долинам.
Из руин беспросветных подняли страну,
Разгребли пепелища пожара.
Сколько глупостей Царь совершил в старину,
И ввязался в кровавую свару.
Всю Европу подмяла немецкая рать,
Вы ведь сами увидели это.
На Советский Союз не посмели напасть,
Так могуча держава Советов.
- Не о том говоришь, - разозлился отец, -
Счастья мало от мощной державы.
Если дамбу разрушит какой-то глупец,
Растечётся вода Даугавы.
Умножается сила державы трудом,
А не разными мерами власти.
Если каждый сумеет построить свой дом,
Будет полный порядок и счастье.
Корку хлеба у сытого просто отнять.
Десять шкур не получишь со стада.
Если эту краюху голодным отдать,
Завтра оба погибнут от глада.
Я внимательно слушала их диалог,
Сущность спора была не по нраву.
Мне одно непонятно, какой в этом прок,
И казалось, что оба неправы.
Для Абрама важней интересы страны
Для него и других коммунистов,
А конкретные люди ему не важны.
Это просто толпа эгоистов.
Человека в ораве не видит Абрам,
Для него это просто плебеи.
Беспощаден к друзьям, беспощаден к врагам
За пустую, по сути, идею.
За народное счастье готов умирать,
Но плюёт на желанье народа.
Сотни пчёл уничтожить, способен медведь,
Чтоб добраться до капельки мёда.
Он о счастье народа готов говорить,
И умрёт за его интересы.
Он готов все деревья спилить и срубить,
Лишь бы было счастливее лесу.
По-другому работают мысли отца.
Деньги – это не просто бумага.
Не для них он работает в поте лица –
Это труд для семейного блага.
Он по-своему любит народ и страну,
Уважает стремленья державы.
Соблюдая закон, пополняет казну,
Но не ищет почёта и славы.
Удалился Абрам, мы остались вдвоём,
Он остыл, перестал кипятиться.
И подумав спокойно, решили потом,
Что придётся властям покоряться.
Время быстро бежит, если занят трудом,
С той поры не прошло и недели.
И к чему мы привыкли, пошло кувырком.
Мой отец – председатель артели.
29 ноября 1940
Я сегодня вскочила с кровати чуть свет,
Нынче день моего юбилея.
Год тому мне отец подарил амулет,
Целый год он болтался на шее.
Золотое сердечко имеет секрет:
В нём должно быть какое-то фото.
Но без дела висит в декольте амулет,
И пустует кулон от чего-то.
Три мужчины пытались меня покорить,
Одержав надо мною победу.
Довелось охладить их горячую прыть,
Им любовный нектар не отведать.
Не колотится сердце в девичьей груди,
Это гордость моя виновата.
Мне шестнадцать, надеюсь, что всё впереди,