И итог подбивать рановато.
Не люблю наряжаться и красить лицо,
У меня не такая натура.
Никогда не ношу из алмаза кольцо,
Не любуюсь своею фигурой.
Этим я отличилась от прочих девчат,
Получаюсь невзрачной на фото.
Выставляться не очень люблю на парад,
И кого-то смотреть неохота.
Но сегодня пред зеркалом села с утра,
Причесалась, оделась по моде.
Не спешила, хоть было спускаться пора.
Я вполне миловидная вроде.
Я себя ощущаю большим мотыльком,
Или нежною маленькой птицей.
От того рой мужчин как над дивным цветком
Надо мной постоянно кружится.
Эти пчёлы мечтают испить мой нектар,
Насладиться дыханием сказки.
Чтобы я принесла свои чувства им в дар,
И дарила любовные ласки.
Но сегодня мой день, будут мне подносить
Пожеланья, презенты, цветочки.
Интересно, что папа решил подарить
Для своей избалованной дочки?
Я спустилась к столу, увидала поднос,
А на нём небольшую коробку.
Мне отец торопливо её преподнёс.
Поздравлял, обнимая неловко.
Улыбался отец, открывая футляр,
Улыбался Абрам, друг мой верный.
Два ключа на колечке увидела в дар,
От какой-то шкатулки наверно.
А отец предложил посмотреть мне в окно,
Отодвинув портьеру довольно.
Я взираю, хотя догадалась давно:
Там стояла блестящая «Вольво».
Я сбежала во двор, надевая пальто,
Там стоял мой подарок шикарный.
Неужели отец подарил мне авто.
Я обняла его благодарно.
В Гетеборге у Марты такой лимузин,
Все они словно братья похожи.
Нос приятно ласкал ароматом бензин,
И уютный салон краснокожий.
Я за это назвала его: «Могикан».
Я названья даю всем предметам.
Леопардом за цвет называю диван,
Заяц-хвост, ёж-клубок, кукла-Света.
Сколько помню себя, раздаю имена
Книжкам, куклам, игрушкам и платьям.
Объяснить почему, не могу я сама
Куклы Оля, Наташа и Катя.
Вероятно такой мой девичий каприз.
Для меня все предметы живые.
Из-за цвета рояль носит имя – метис,
Обожаю названья любые.
Позволяла мне Марта сидеть за рулём,
И авто управлять научила.
Очень часто мы в лес выезжали вдвоём,
Я науку её не забыла.
Я уселась за руль как заправский шофёр,
До педали дотронулась ножкой.
Ключ в замке повернулся и рявкнул стартёр,
А мотор заурчал словно кошка.
Покатилась машина, резиной шурша,
Я от счастья и радости пела.
Подпевала мелодию эту душа,
Вырываясь из юного тела.
Там, где раньше всё время ходила пешком,
Могикана направив в ворота,
По широкой дороге неслась с ветерком,
Среди прочих машин и пролёток.
По ланитам текли капли радостных слёз,
Мне хотелось плясать и смеяться.
Замечательный дар мне отец преподнёс,
Я готова от счастья взорваться.
18 декабря 1940
Стало меньше порядка, на улицах грязь,
Голодают слоны в зоопарке.
Разломала скамейку какая-то мразь,
Карусели поломаны в парке.
Выпал снег, но никто убирать не спешит,
Превратились подъезды в сараи.
Поскользнувшись, свалился в сугроб инвалид,
С перебоями ходят трамваи.
Не пойму, чем сейчас занимается власть?
Где моя аккуратная Рига?
Ощущенье такое, что тут пронеслась
Узкоглазого тумена иго.
Без работы отец. Для чего ювелир
Там, где всех в нищету погрузили?
Уничтожили старый насилия мир,
Только новый построить забыли.
По амнистии вышли на волю воры,
И убийц на свободе немало.
Все боятся входить в проходные дворы,
Жертвой стать на пере криминала.
Только в тюрьмах царит ренессанс и аншлаг,
Вертухаи орудуют плёткой.
Недалёкий народ – сам себе лютый враг,
Значит место ему за решёткой.
Я спросила Абрама: - скажи, депутат,
Сейм народный, а что для народа
Сделал он, мы пустили советских солдат,
И содержим их добрых пол года?
Для того, чтоб никто слова молвить не смел?
Чтоб закрылись заводы и лавки?
Оказался простой человек не удел,
Опустели витрины, прилавки.
Не умеешь работать, не суйся во власть.
Ты из тех, кто заваривал кашу.
Так ответь, для чего людям эта напасть?
Объясни, мой любезный Абраша.
- Мир сейчас неустойчив, - промолвил Абрам, -
Всё грозит в преисподнюю скатиться.
Ты ведь была в Европе, и видела там,
Что творят озверелые фрицы.
Защитит от проклятых тевтонов Москва.
Это всё безопасности ради.
Охраняют страну не пустые слова.
С Красной армией Гитлер не сладит.
Ради этого стоит ещё потерпеть,
Пусть сейчас чуть-чуть хуже, чем было.
Но зато наша Латвия – прочная твердь,
За спиною могучая сила.
Если б нас захватил этот бешенный псих,
Было б в Риге гораздо страшнее.
Посмотри, что творят немцы в странах иных,
Чем кончается там для евреев.
Ты же знаешь, что я коммунист – либерал,
Мне жестокость не нравится тоже.
Но сейчас на земле Сатана правит бал,
И мечтает весь мир уничтожить.
Посмотри, что сегодня творится вокруг:
Вся Европа под властью тиранов.
А Советский Союз наш единственный друг,
И надёжная наша охрана.
Кровопийцы, садисты есть в каждой стране,
И у нас, их хватает, бесспорно.
И Советский Союз не стоит в стороне
От тенденции этой прискорбной.
Разве Сталин велит: - иглы в ноготь вгоняй.
Он глобальную ставит задачу.
А на месте от счастья цветёт негодяй,
Если кто-то при нём горько плачет.
Если кто-то от боли страдает при нём,
Он на это глядит с наслажденьем,
Или тронулся узник от пытки умом.
Мир отдали волкам на съеденье.
17 Февраля 1941
У меня и подруг возникал интерес,
Меж собою шептались девчата.
Проходил непонятный какой-то процесс: