Я качусь по наклонной поверхности вниз,
Как девица с бульвара позора.
Непристойных деяний за мною не счесть,
Я на ложе презренья распята.
А на карту поставлена девичья честь,
И наверно не будет возврата.
Я не знаю, куда заведёт этот путь.
Хватит верить в наивные сказки…
Тут раздались шаги, я метнулась на грудь,
В сладкий мир поцелуев и ласки.
Мне в объятьях тепло, как от дюжины шуб.
Тает в сердце сомнения льдина.
Он сегодня добрался до чувственных губ,
Исколов их своею щетиной.
Он меня день за днём по частям покорял,
Отпирая замки и засовы.
Брал за крепостью крепость родной генерал,
Проникая мне в каждую пору.
Было в сердце когда-то моём пустота,
Но шагая по скользкой дороге,
Он продрался сквозь тернии прямо в уста,
И добился любви недотроги.
Не спеша пробирался мне в душу Андрей,
Покоряя невинное тело.
Постоянно рос градус любовных страстей,
И за день остывать не успело.
12 апреля 1942
Я проснуться никак не могла поутру,
И очнуться от сладких видений.
Целый день трепетала как лист на ветру,
Ожидая его с нетерпеньем.
Я от боли не чувствую губ до сих пор,
Поцелуй, вспоминая угрюмо.
Будто в них инквизитор развёл свой костёр,
В наказанье за грешные думы.
Расцветала в природе и сердце весна.
Свой очаг разжигали весталки.
Пред закатом на небо вкатилась луна
Воротился добытчик с рыбалки.
Он с уловом сачок разместил на полу,
Сеть сушиться легла на верёвку.
А потом сел на старую лавку в углу,
Чтобы снять сапоги и ветровку.
Я серьёзно решила: пора прекращать,
Игры в страсти – пустая затея.
Придушила желанье покинуть кровать,
И бросаться на шею Андрею.
Как себя убедить - не рыдай, не кричи.
Мне сценарий нелепый не нужен.
Я поднялась и мягко шагнула к печи,
Чтоб нагреть приготовленный ужин.
От неловкости в душу нахлынул прилив.
Он сидел за столом словно глыба.
А потом, улыбнувшись, стряпню похвалив,
Съел еду и промолвил: - спасибо.
Я ответить отваги в себе не нашла,
А потом как ни в чём не бывало,
Я ему говорила простые слова,
Всё, что в сердце моём бушевало.
Говорила: - Прости, мне сейчас нелегко,
Поведение наше постыдно.
Мы по этой тропинке зашли далеко,
И обратной дороги не видно.
Довелось мне какой-то испить приворот,
Я в раю побывала как Ева.
И вкусила невиданный ранее плод,
Сладкий плод от запретного древа.
Ты коварный, но добрый и ласковый змей,
И во мне разбудил бурю страсти.
Оплетая меня миллионом сетей,
Покорил, я всецело во власти.
Ты меня из зловонного яра извлёк,
Но боюсь, что получится скоро,
Сделать вместе с тобою последний шажок,
И исчезнуть в овраге позора.
Это скользкий греховный и пагубный путь,
Мы погрязли по самую шею.
Может лучше нам в этот каньон не шагнуть? –
Я услышала голос Андрея:
- Извини, я обидеть тебя не хотел.
Не шагнём, если ты не готова.
Не для этого я извлекал из-под тел,
Чтоб обидеть деяньем и словом.
Мы, однако, с тобою довольно близки.
Я не стану обманщиком змеем.
Но желаньям и нуждам твоим вопреки,
Я и шага ступить не посмею.
Я мечтаю о нежных медовых устах,
И совсем не стесняюсь признаний.
Но надеюсь, удастся сомненья и страх
Заменить на любовь и желанье.
Он смотрел мне в глаза и не прятал очей,
Полных боли тоски и печали.
После этого ужин пошёл веселей –
Мы смеялись, шутили, читали.
13 апреля 1942
Я спала как младенец, свернувшись в клубок.
Потянулась, зевнула спросонок.
На подушке моей растянулся Пушок –
Мой любимый пушистый котёнок.
Было радостно в сердце, легко на душе,
Я летала и пела как птица.
Заварила настой с ароматом саше,
И пекла пироги с чечевицей.
Он под вечер, когда засветила Луна,
Появился, скрепя сапогами.
Помогая раздеться ему, как жена
Я встречала его пирогами.
Был спокоен, культурен и вежлив Андрей,
Исполнял все желания сразу.
Иногда излучались из карих очей
Проблеск страсти и искры экстаза.
Моментально гася этот проблеск тепла,
Я о бурных страстях забывала.
Благодарна ему я за это была
И меня ничего не смущало.
14 апреля 1942
Я никак не пойму – это рай или ад,
Только нет никакого движенья.
Между нами по-прежнему нету преград,
Но зияет овраг отчужденья.
За столом восседаем совсем как семья,
Мы спокойны, но только отчасти.
Изнутри распирает его и меня
Кавалькада желаний и страсти.
Но меня беспокоит предчувствие бед,
От горячих объятий мужчины.
А ему не даёт этот глупый обет,
Погрузиться со мною в пучину.
Опускаясь со мной на глубокое дно,
На волне поцелуев и ласки,
Стоит сделать всего лишь движенье одно,
И поверить, что сбудутся сказки.
30 апреля 1942
Сколько дней и ночей без любви, и без сна
Провела я в холодной постели.
Незаметно для глаз пробегает весна,
Не звучат соловьиные трели.
Как пройти мне последнюю эту версту,
И не стать вожделенья рабыней?
Почему опасаюсь шагнуть в пустоту?
Это всё от нелепой гордыни.
Что страшит в пустоте? Неизвестный финал?
Нет, пожалуй, известны итоги.
Непонятно какой перейду перевал,
По какой направляюсь дороге.
Я видала подруг после брачных ночей,
Соблюдение клятв и обетов.
Поволока прекрасных печальных очей,
О случившемся может поведать.
Не хочу, чтобы также закончился путь
В мир любви, отношений интимных.
А иначе давно бы упала на грудь,
И отдалась во власть паутины…
Призывающий сердце ласкающий звук,