Это будет место, где матери будет не стыдно и не тяжко жить остаток жизни. Я не желаю всю жизнь прожить с ней, но хочу обеспечить ей достойную старость в достойном доме… Хотя и до старости ей еще далеко. А если зелья, которые я выдаю за заваренный чай, переведут ее хотя бы на первый ранг закалки, то старость станет еще дальше.
Ещё ничего не было сделано, но я уже видел, каким будет дом. Потому с энтузиазмом присоединился к работе.
Первый день работы оказался сложнее, чем я ожидал. Местные инструменты были массивными и требовали больше сил и терпения. Рубанок был тяжелее и грубее тех легких и острых инструментов, которые я использовал раньше. Пила тоже была неудобной — полотно постоянно застревало в древесине из-за недостаточной разводки зубьев.
Арден показывал мне основы: как правильно держать инструмент, как делать точные разметки на дереве угольником и мелом. Я делал вид, что учусь и не соображаю даже в предназначении инструментов — иначе пришлось бы ещё придумывать истории, откуда подросток знает столько об их ремёслах.
Начали с простого — вырезали шипы и пазы для соединения балок. Грэм объяснял мне принцип, а я учился. Здесь почти не использовали гвозди из-за их дороговизны. Вместо этого всё строилось на точных соединениях дерева: конусный шип входил в паз настолько плотно, что конструкция становилась прочной сама по себе.
К вечеру мои руки гудели, но я чувствовал себя довольным. Каждый новый шип получался лучше предыдущего.
Арден похвалил меня за старание:
— Неплохо для первого раза. Быстро учишься, парень. Продолжим расправляться с крышей, — хрипло сказал Арден. — Кровля держится на честном слове.
Арден снова полез на крышу, ловко перебираясь по шатким балкам. Я подал ему инструмент — лом и кувалду. Грэм остался внизу, наблюдая за процессом и отдавая команды.
— Снимай черепицу аккуратнее, чтобы самому не провалиться. Времени достаточно, не спеши — предупредил старик.
Я полез следом за Арденом. Черепица оказалась тяжёлой, местами покрытой мхом, который будто впитал в себя всю влагу за последние годы.
Когда черепица была снята, мы принялись за доски: старались аккуратно снимать их. Некоторые настолько прогнили, что рассыпались в труху. Я старался работать аккуратно, но иногда не мог сдержать своей силы: влажные доски трескалась пополам от одного движения.
Грэм заметил это, не не сильно удивился.
— Практик, значит, — кивнул он себе. — Закалка?
— Третий ранг, — немного занизил я свои успехи.
К обеду крыша была полностью разобрана. Мы сложили черепицу и мусор в большую кучу неподалёку от дома — Арден собирался их вывезти на телеге и выбросить за городом в овраг, на общую свалку. Доски и бревна, которые можно пустить на дрова, я складывал отдельно.
Закончив с крышей, приступили к стенам из массивных брёвен, сложенных одно на другое. Пять из них оказались в плачевном состоянии: они почернели от времени и влаги, а молоток, которым Арден тыкал в бревна, входил в дерево на пару сантиметров. Чтобы заменить их, нужно было осторожно разобрать стены.
— Будем разбирать стену по одному бревну, начиная сверху. Каждое новое бревно нужно будет подгонять под размер вручную, а затем укреплять его.
Арден принёс длинные деревянные клинья и молоток. Мы начали с того, что осторожно поднимали верхние брёвна клиньями, освобождая место для работы. Грэм стоял рядом и проверял каждое движение, Арден занимался моим обучением попутно.
— Не торопись, — говорил Арден. — Здесь нужна точность. Одно неверное движение — и всё рухнет.
Новые бревна мы готовили прямо на месте. Арден обтесывал их топором, придавая нужную форму. Я помогал: придерживал, когда надо, и помогал осторожно спустить.
К слову, бревна казались мне не таким уж тяжёлыми, хотя тот же Грэм приподнимал его в одиночку с большим трудом.
Когда бревна были готовы, мы вставляли их на место старых. Работа требовала точности. Арден держал бревно снизу, а я приподнимал его чуть выше, чтобы Грэм мог направить его в нужное положение.
Я не раз пожалел, что здесь не изобрели домкратов.
— Держи крепче! — кричал Грэм, стуча массивной киянкой по краю бревна.
Когда все пять брёвен были заменены, мы принялись конопатить щели. Это была кропотливая работа: каждый зазор между брёвнами нужно было заполнить сухим мхом.
— Берёшь пучок мха и запихиваешь его в щель вот так, — показывал он мне, утрамбовывая мох конопаткой. — Потом сверху замазываешь глиной.
Я взялся за дело: утрамбовывал материал в щели между брёвнами пальцами и конопаткой, стараясь запихнуть плотнее.
Когда все щели были законопачены мхом, мы замазали их глиной. Глина была густой и липкой; её нужно было размазывать руками или деревянными лопатками. Я чувствовал себя ребёнком, играющим в грязи, но работа приносила удовольствие. На моих глазах и моими руками строился мой дом!
Тогда же мне прилетело системное сообщение:
Я задумался.
