Были ли у них причины запрещать зельеварение? Ну, допустим, были. Я могу назвать массу рецептов, которые при неправильной варке отравят население целого квартала, а при попадании в сточную канаву вовсе разойдутся по городу. Но тут еще вопрос — было бы больше вреда от доступного зельеварения, или все-таки пользы. Хотя, как я уже наслышан, раньше зельеварение было доступно каждому, и ни к чему хорошему не привело — не ограниченные запретами практики-алхимики ставили эксперименты над целыми деревнями.
Идем дальше. Такую махину, как Крайслеры, не уничтожить в одиночку. А если бы я и мог и собрал на это дело принца, сподвиг секту, то надо ли? На них очень много всего завязано, то же снабжение армии. Уничтожим Крайслеров, и через месяц будет прорыв тварей в долину. В идеале бы сменить верхушку или перевести всю эту махину на другой род, действительно лояльный королевской семье, а не то, что есть сейчас. Или вообще забыть друг о друге. Я и эту встречу с эликсиром подчинения устроил только для того, чтобы пошарить в голове Крайслера и обезопасить семью и себя. Не ради рецептов, не ради интриг.
И будем честны, я не смогу сходу сковырнуть верхушку Дома, который на подковёрных играх вагон конкурентов сожрал. Зелье подчинения на них не работает, что изрядно связывает мне руки. А тратить десяток лет на вербовку людей и обретение опыта в интригах я не готов. Есть дела куда лучше и полезнее.
Может, лучше поступить с ними так же, как и с Асурой? Вместо дальнейшей эскалации конфликта предложить мир? «Худой мир лучше доброй ссоры», — говорил отец. И придумавшие эту пословицу люди знали, о чем говорили.
— Если бы меня не тронули в Фейляне, я бы вовсе забыл о вашем Доме, — говорю и неожиданно для себя понимаю, что это правда. — Я… Допустим, я готов сосуществовать с Крайслерами. Возможно, не со всем Домом, а всего лишь с одним человеком, который выступит связующим звеном. Мне незачем ваша власть, и если мою семью и меня не будут трогать, если не будут мешать моим проектам и моей… — я хотел сказать «благотворительности», но неожиданно не нашел этого слова в языке Китта. — Моей помощи обездоленным.
— Почему вообще ты ненавидишь Крайслеров, Китт?
Вопрос вроде бы простой, но я молчу минуту, подбирая слова. Сперва хочу накинуть слов про несправедливое разделение благ, завышенные цены на зелья, которые не могут себе позволить оплатить простые горожане, чтобы скопом смотрелось весомее, но потом всё же решаюсь ответить честно:
— Знаешь, просто как-то не сложилось у нас общение. Когда в городе началась вспышка пепельной лихорадки, ваши лавки отказались продавать зелья от неё простым людям. Вы же прекрасно знали, что болезнь смертельна и распространяется быстро, но вместо помощи, вместо того, чтобы дать людям рецепт или собрать нужные травы и сварить лекарство в большом котле, вы просто самоустранились. Но ваш запрет искать лекарство самим горожанам все еще действовал. Люди умирали один за другим, не в силах защитить себя и своих близких. Вот за такое вас и не любят.
Крайслер слушает внимательно, затем кивает:
— Зельевары Вейдаде не знали рецепта от лихорадки и заплатили за свою некомпетентность. Я мог бы рассказать тебе о том, почему вообще действует наш запрет, почему алхимические знания считаются опасными, но ты и сам наверняка это понимаешь. Но знаешь, в одном мы с тобой похожи. Я когда-то держал судьбу за талию, был одним из семнадцати цянчжанов… то есть тысячников дома Крайслеров. Это было давно, тогда внутри нашего Дома назревал серьёзный раскол… — он замолкает на мгновение, вспоминая. А потом продолжает уже тише и горше. — Так уж вышло, что я общался не с теми людьми, с которыми стоило бы, и оказался рукопожат не теми, кто в итоге выиграл это противостояние. Ирония в том, что я даже не участвовал в их борьбе за власть — просто оказался рядом не с теми союзниками. И послушная до того судьба, которую я держал за талию, ласкал и считал своей покорной спутницей, вдруг вцепилась в меня зубами и вырвала кусок. Всё пошло прахом, юный алхимик. Тридцать лет безупречной службы Дому превратились в пепел вместе со мной. Мое энергетическое тело уничтожили и сослали в ссылку в этот унылый серый город. Я гнию здесь уже сорок два года, и все это время тоже не слишком люблю Крайслеров, хотя я рожден в этой семье, в этом Доме.
Я смотрю на него с недоумением. Мне сложно поверить: передо мной человек второго ранга пробуждения, я ясно чувствую его силу и энергетику.
— Ты говоришь об уничтожении своего энергетического тела? Но я же чувствую твою силу!
Он криво улыбается и качает головой с горькой усмешкой:
