— Мам… Я не просто не против. Я — за. Сколько ты за нами ухаживала, жила ради нас? Теперь и ради себя надо пожить. Правильно говоришь: ты не железная и ты не пожилая. Жизнь ради себя, любимый человек рядом — это ведь не роскошь какая-то. Это нормально и правильно.
У матери заблестели глаза; она поспешно отвернулась, вытерла глаза.
— Спасибо… А то Самир…
— Что Самир?
— Как узнал, взбесился. Сказал, мол, неуважение к памяти отца, — голос её дрогнул от обиды. — Ходит теперь злой, бурчит постоянно, а Якобсу пару раз такое наговорил… Мне потом стыдно было ему в глаза взглянуть. А он всё равно пришёл с цветами — молча оставил у двери ирисы и ушёл.
— Поговорю с Самиром. А пока — знай, что я тебя поддерживаю.
Мы немного поговорили о семейных делах, после чего я достал из сумки сундучок с приготовленными укрепляющими зельями:
— Вот, приготовил для вас с Самиром кое-что полезное. Это специальные укрепляющие эликсиры — они подстегивают иммунитет. Болеть меньше будете. Пейте по одному разу в день.
По правде говоря, иммунитет зелья не подстегивали. Зато слегка улучшали пищеварительную систему. Эффект у них был слабенький (всего +1 к телу), зато совершенно безопасный и без побочных эффектов. Постепенно организм привыкнет, тогда можно будет увеличить силу зелий. Жаль, что моя система показывает описание зелий в зависимости от моего собственного уровня силы. Побочные эффекты могут быть настолько слабыми для меня, что система их просто не покажет. Но именно поэтому начинать нужно с самых слабых зелий, сваренных из слабеньких духовных трав — чтобы организмы родственников успели адаптироваться.
Мать внимательно рассмотрела пузырьки:
— Ты уверен, что нам стоит их пить? У нас и так уже галерея целая из твоих банок.
— Вам двоим — стоит. Только уберите куда повыше, чтобы Гуля не достала.
А по поводу банок — думаю приготовить для матери и Самира еще и зелье регенерации, только в ослабленном виде и без побочного эффекта постоянного голода. Даже слабая версия такого эликсира будет полезна для здоровья, а уж в сочетании с зельями омоложения и прочими даст матери отличный результат.
Сегодня я планировал выбрать жилье для детей. Мы с Апелием шагали по узкой улочке Циншуя. Дорога петляла между старыми складами и домами, погрузившимися по окна в землю. Райончик выглядел непрезентабельно и больше подходил окраинам Вейдаде, или какому-нибудь увядающему ПГТ на Земле. Я бы и не узнал об этом полузаброшенном квартале, если бы не вышагивающий впереди нас знакомый Апелия — парнишка-сирота в латаной-перелатаной одежде. Паренек то и дело оборачивался: то смотрел на Апелия, то на меня. Видимо, пытался понять, насколько толст мой кошель, друзья мы с Апелием, или я — человек, у которого можно подрезать кошелек. Профессиональная деформация живущего на улице ребенка, надо полагать.
— Вот этот домик раньше принадлежал старому кузнецу, — бойко продолжал презентацию парнишка, ткнув пальцем с обгрызенным ногтем в строение с заколоченными окнами. — Там крыша течёт, но соседи нелюбопытные — ежели какая беда, или им покажется, что кто-то их куру стибрил, стражу не сразу кличут. Вам же тихое местечко нужно, да?
— Мне просто нужно что-нибудь получше, Рино, — в очередной раз сказал я. — Есть на примете помещение получше?
Как я понял, Апелий не сказал Рино, для чего именно мы подыскиваем дом: решил устроить сюрприз. А я уже не вмешивался и не просвещал молодого человека потому, что очень уж удачным выходил смотр зданий: каждый попавшийся ангар подходил под будущую лабораторию, находился в тихом месте и аренда, если верить шустрому пацаненку, стоила сущие гроши. Сам бы я такие варианты и не нашел, а если бы и нашел, то не вышел бы на хозяев. Парнишки же знали, казалось, обо всем.
За следующие полтора часа мы прошли ещё несколько предложенных парнишкой вариантов. Один склад был слишком дырявым и ветхим, другой — чересчур близко к городской страже (тут меня уже отговорил Апелий — сказал, что с таким соседством беспризорникам по старой памяти житья не дадут). Я начал уже сомневаться в успехе этого похода, что для организации лаборатории, что для жилья, и думал уже обратиться к какой-нибудь конторе, которая быстро найдет мне жилье, но дома все не заканчивались, и на самом деле становились все лучше.
— Есть ещё пара местечек! — живо сказал мальчишка. — На самой окраине города.
Он повёл нас по тропинке через какие-то пустыри, которые по какому-то недоразумению еще не превратили в огороды крестьяне. Мы прошли по траве, потом — по мягкому пеплу мимо парочки обожженных столбов, где ужасно пахло гарью (кому-то сильно не повезло), и минут через десять вышли к ангару из серого камня.
Подойдя ближе, я внимательно осмотрел сооружение. Стены — старые, но крепкие. Крыша целая, окна расположены высоко: узкие и почти полностью скрыты ветвями растущих рядом деревьев.
