Наконец наш провожатый привёл нас к старому и очень длинному дому, почти наполовину вросшему в землю. Со стороны казалось, будто он медленно тонет в траве — окна были на уровне наших коленей. В общем, дом не производил впечатления «жемчужины».
— Почему именно тут? — сразу спросил я.
— Тут кормят, — исподлобья глядя на меня, сказал Рино. — Хозяйка работает в городской едальне. Недоеденное забирает с собой и позволяет посетителям столоваться бесплатно.
Аргумент.
— Давай посмотрим, как тут внутри, — проявил инициативу Апелий.
Несмотря на то, что пришлось малость спуститься к двери по земляным ступеням, она была в порядке и открылась сразу, без скрипа.
Мы попали в длинный коридор с десятками дверей. Как ни странно, но внутри было довольно сухо. На толстых деревянных балках не было гнили и грибка, да и внутри не пахло сыростью, несмотря на плачевный внешний вид дома. Разве что доски пола вздыбливались буграми.
В конце коридора стояла массивная печь из грубого кирпича. В нее сейчас подкидывала дровишки девочка в простом платьице.
Вопрос с жильем решился быстро. Девочка оказалась дочерью той самой поварихи, хозяйки дома. Услышав, что мы хотим снять комнаты, она отвела нас к своему дедушке, и сутулый старичок запросил золотой за аренду на месяц сразу трех комнат (больше свободных не было). Для примера, в гостевом доме Вейдаде комната на сутки стоит серебряк. Но там не кормят, а тут питание включено в стоимость.
Осмотрели комнаты. Меня они ничем не удивили: в каждой был шкаф, кровать и стол со стулом. На вопрос Рино, можно ли будет постелить свои матрасы рядом с кроватью, старик сказал «нет». Однако еще десять серебряных монет, и в комнате сразу стало разрешено жить вдвоем, и питание теперь распределялось по постояльцам, а не по комнатам.
Я молча отсчитал деньги из кошелька и передал хозяину. Ключи от комнат передал Апелию, но тот сразу вручил их Рино. Причем паренек до последнего выглядел так, будто был готов дать деру, и в комнату для осмотра заходить отказался.
Когда мы вышли наружу, Апелий повернулся к мальчишке:
— Ну все, беги к нашим. Как будете готовы, переезжайте сюда.
Паренёк молча кивнул и припустил прочь по узкой улочке.
А мы с Апелием направились на рынок, за продуктами для детей. Уже издалека я услышал привычный шум базара: звонкий смех женщин с корзинами, ворчание стариков с тележками, громкие выкрики продавцов.
Толстощёкий торговец с красным лицом громогласно расхваливал жареный рис и свежие мандарины, зазывая покупателей попробовать его товар. Рядом несколько мужчин ели руками прямо из грязных тарелок, совершенно не обращая внимания на окружающую суету. Всего в нескольких шагах от них молодой парень разливал по пиалам сладкую воду с сиропом.
Это место поражало контрастами — бедность соседствовала с богатством, грязь с чистотой. Нищий с протянутой рукой мог сидеть напротив уплетающего пирожок торговца, который совершенно его не замечал.
Апелий уверенно вёл меня меж прилавков, торгуясь с рыночными матронами за фасоль, рис, вяленую рыбу и мелкие яблоки. Я просто держал кошель покрепче — здесь могли незаметно срезать его и утащить прочь, не обращая внимания на мои ранги и силу.
Наконец мы закупили всё необходимое и двинулись обратно через толпу людей. Апелий вдруг негромко сказал мне:
— Ты только не удивляйся слишком сильно, если ребята воспримут нашу заботу в штыки. Ты видел, что мальчишка был не особо рад нашему предложению? Они привыкли выживать сами по себе и никому не доверяют.
Он замолчал и отвёл взгляд в сторону — наверное, вспоминая собственное детство на улицах этого города.
Дом беспризорников находился неподалеку от рынка. Мы дошли до обветшалого строения за пятнадцать минут. Крыша здесь всё так же была в дырах, кое-как накрытых тканью, ткань же закрывала разбитое окно.
Вот только в отличие от прошлого посещения мною этого места, дверь была распахнута, а внутри было пусто.
— Так и знал, — вздохнул Апелий. — Мы напугали Рино, тот застращал остальных, и ребята сбежали.
— Но почему? Они же твои приятели, которых ты постоянно поддерживал, разве нет?
— Тебе лучше не знать, от чего бегают беспризорники, — хмуро покосился на меня Апелий. — И да, если бы им вручил ключи я, они бы не сбегали. Но тебя Рино увидел второй раз в жизни и решил, что ты излишне заботлив в отношении незнакомцев. Теперь они не появятся тут с неделю, затаятся. Но возможно, через ту же неделю станут появляться на кухне в доме, чтобы покушать. Двое едят, четверо стерегут.
Ни мне, ни приятелю не хотелось находиться в помещении, пропахшем палеными тряпками и потом немытых тел, поэтому мы вышли наружу, под солнышко. И там я решил поднять еще один вопрос.
— Слушай, не помнишь, когда мы продали драконью чешую?
— М-м… Месяца полтора назад. Или два? Нет, все-таки полтора.
— А за сколько?
Апелий, кажется, понял, куда ведут эти вопросы, и ответил с большой неохотой:
— Не знаю, за сколько, но я получил на руки четыре монеты.
— Сколько стоит снять на месяц три комнаты в самом непрезентабельном гостевом доме Циншуя? Так, чтобы еще и с питанием?
