— Ну, мы забрали изобретения, но все твои книги, чертежи, записи и куча других вещей остаются здесь. Стражи могут наведаться и всё разнести, к примеру.
— Ал, сначала разрушение — затем воссоздание. Это не только науки касается. В этом принципе заключена сама жизни. Я не привязываюсь ни к кому и ни к чему, потому что прекрасно понимаю, что понятие «вечность» придумали романтики, а жизнь такое слово просто не знает. Всё созданное рано или поздно превращается в пепел, чтобы дать начало чему-то новому. Всё, что они уничтожат, я сотворю заново, все записи, которые они сожгут, я напишу ещё раз. Они не смогут ничего уничтожить, потому что на месте старого появится новое. И так будет всегда.
— Мне бы твою решимость.
— А тебя что, беспокоят оставленные тобой вещи?
— Да, — печально ответил Альфред. — В них вся моя жизнь.
— Ну, так сидел бы дома и не рыпался.
Девочка, которая шла впереди всех, освещая дорогу, внимательно слушала разговор и уже была готова высказаться, но тут ЭрДжей продолжил:
— Но вот ты здесь. Спускаешься по ступенькам здания Нижнего города. Нижнего, Ал! Готов поспорить, что ты даже не предполагал, что когда-нибудь окажешься здесь! Какой с этого вывод? Твоя жизнь не там, где много вещей, над которыми ты трудился, а там, где ты есть сейчас. Там, где ты чувствуешь, что в эту самую минуту правильно быть. Так что, ни о чём не жалей. Прогуляемся в Парк, провертим мозги, вернёмся, и даже если стражи напакостят — ничего страшного! Нет ничего непоправимого, пока ты жив.
Блюм внимательно слушал Изобретателя. Он был приятно удивлён мудрости этой юной души.
— Когда вернёмся, я сделаю тебе ноги, — Альфред чуть не споткнулся после услышанного. — Чуда не будет, но ходить станет легче, гарантирую.
— Было бы не плохо, — неуверенно улыбнулся Лекарь.
— И я рад нашему знакомству, Альфред. Если быть откровенным, я восхищён твоими трудами.
— Взаимно, ЭрДжей.
— Я бы пожал тебе руку или похлопал по плечу, но, увы, они обе заняты.
Девочка и Блюм услышали добродушный смех позади и тоже заулыбались.
Эти двое нашли общий язык. Оба талантливы, сильны духом и прошли через схожие испытания, чтобы стать теми, кем они стали. Борьба велась не только с непонимающими людьми вокруг, но и с самим собой. Трудности, лень или разочарования не смогли даже притронуться к сердцам этих двух. Они преодолели эти преграды самостоятельно и не потеряли себя.
Они должны были встретиться. Рано или поздно, каждый человек оказывается на своём месте. Там, где он должен быть и в окружении тех, кто способен понять и поддержать. Поистине судьбоносная встреча. Блюм думал об этом всю дорогу, пока они спускались.
Лекарю было довольно тяжело идти по этим ступенькам — они были очень рыхлыми и ненадёжными. Поручня не было, костыль он не использовал и опирался только на трость.
— Ты как? — спросил ЭрДжей, когда в очередной раз нога Лекаря соскочила со ступеньки.
— Нормально, — Лекарь посмотрел на две огромные сумки в руках Изобретателя. — Ты сам-то как, не тяжело?
— Мысли — вот настоящая тяжесть! А это цветочки, — засмеялся ЭрДжей.
Хоть он и храбрился, но было видно, что он подустал от такой нагрузки. Благо уже виднелся выход, а значит, он скоро избавится от этой ноши.
На улице по-прежнему был мрак, не смотря на то, что со сточных решеток Верхнего пробивался свет. Значит, день ещё не закончился.
Вокруг не было ни души. Лампа ЭрДжея горела очень ярко и хорошо освещала дорогу. Девочка вышла на середину улицы и внимательно что-то слушала, затем изрекла:
— Кажется, духи этого места не станут нам мешать.
— О, великий Рэймонд… — взмолил ЭрДжей. — Ты меня в могилу сведёшь раньше Стража! Духи? Серьёзно? Я думал, ты слушаешь, не слышны ли чьи-то шаги, а ты духов выискивала?!
— Мы же на земле Нижнего города! Это место кишит духами!
— Да я живу здесь почти всю жизнь! Здесь никого нет!
— Здесь, правда, никого нет, — сказал Блюм.
— Спасибо, малыш, может тебя она послушает.
— Но нельзя недооценивать руины прошлого. Подобные места хранят в себе память о страданиях и утратах тех, кто жил здесь.
— О нет, и ты туда же… — ЭрДжей умоляюще посмотрел на Альфреда, ища поддержки, но Лекарь, кажется, и не слушал.
Он отошел в сторону, где света почти не было, чтобы никто не видел, как он массирует больную ногу.
— Ладно, суеверные вы мои, сейчас нужно спуститься немного вниз по этой улице к одному неприметному подвальчику. Там я свои вещи и оставлю.
— Я останусь здесь, — отозвался из темноты Лекарь.
— Почему? — удивлённо спросил Блюм.
— Я буду вас задерживать, а времени не так уж и много.
— Мы без тебя не пойдём, — сказала девочка. — Как же мы тебя здесь оставим. А вдруг стражи вернутся?
— Тем же лучше дня вас. Схватят меня, вы переждёте и отправитесь в путь.
— Это всё ужасно мило, Альфред, но мы идём вместе, — решительно сказал Изобретатель.
— Разве это не рационально?
— Нет, — ответил он. — Наиболее рационально в опасном путешествии иметь с собой доктора.
Девочка была возмущена таким ответом. Она ожидала других аргументов.
— Не слушай его, — вмешалась она. — Теперь мы одна команда. Ты должен всегда быть с нами.
