— О нет, нам хватает и одного карманного философа! — и он взъерошил волосы Блюма.
— Всё равно рюмки три, так что я не буду, — пробурчал Альфред.
— Да и к тому же расплачиваться нужно едой. Не самый лучший вариант для нас, — дополнил Блюм.
— А ну верните мне мою украденную рациональность! Нахватались и учат меня. Меня, Изобретателя!
— Изобретатель? — переспросил трактирщик.
— Да, моё второе имя. Дарованное мне великим стадным мнением, — заулыбался ЭрДжей.
— Кстати, твои часы работают? — внезапно спросил Гейн.
— Что? Часы? — ЭрДжей посмотрел на своё запястье. — Ну да. А ты знаешь, что это и для чего?
— Не сравнивай нас с горожанами! — гордо сказал Гейн. — Отец многому научился у приходящих людей и научил всему нас. Перекупщики часто предлагают часы, но все они не рабочие. Как и эти, — он достал с одной из полок часы в пластмассовой синей коробочке. — Если починишь, ты и твои друзья можете пить всё, что хотите сегодня.
— И даже этот манящий напиток?
— Именно.
— Хмм… Тогда Альфред не отвертится… Что ж, работать сегодня в мои планы не входило, но грех не воспользоваться таким заманчивым предложением! Приступим!
Занырнув в свой рюкзак поглубже, ЭрДжей достал оттуда какие-то инструменты и принялся чинить часы. Ребята с интересом окружили его и внимательно наблюдали. Уже немного подвыпивший ЭрДжей не всегда попадал инструментом, куда хотел с первого раза, но он настойчиво и уверенно продолжал крутить винтики механизма.
— Готово!
ЭрДжей настроил их время по своим и протянул Гейну.
— Они… идут!!
— Ну что ж, Гейн, сообщай плохие новости своему отцу, я разорю ваше заведение! По рюмке этого манящего пойла и по кухолю эля мне и мои друзьям! — ЭрДжей победно стукнул рукой по стойке.
— Будет сделано! — трактирщик обновил содержимое бокалов. — Скоро у нас родится ещё один брат, и ты запустил эти часы. Это добрый знак.
— И он ещё просил не сравнивать их с горожанами… — с улыбкой произнёс ЭрДжей.
— Кстати, вещи можно оставить в том шкафу, чтобы не мешали. Он запирается на ключ, ключ у Тода, так что переживать не стоит, — Гейн указал рукой на подобие шкафа в углу заведения.
— Ага, щас… — недоверчиво буркнул ЭрДжей.
— А это отличная идея! — сказал Блюм и принялся забирать рюкзаки.
— Эй, стой, ты серьёзно? Хочешь отнести наши вещи туда? Ты не заметишь, как нас обчистят!
— Да ладно тебе, что у нас красть? — шутливо сказала Мята.
— Одни верёвки да котелки… — подтвердил Альфред.
— Может это у вас не чего красть, а у меня здесь сокровища этого мира!
— Вы — сокровища этого мира, — с улыбкой сказал Блюм и унёс все рюкзаки раньше, чем ЭрДжей понял, что произошло.
Он ещё какое-то время недоверчиво поглядывал на шкаф, но вроде бы никто не пытался его взломать, и ЭрДжей расслабился.
Трое братьев вернулись к своим обязанностям, а друзья принялись наслаждаться новым напитком. После долгой мольбы, ЭрДжей всё же уговорил Ала попробовать настой из ежевики. Тот оказался безумно крепким, но и в такой же степени вкусным. Содержимое рюмки обожгло гортань, оставив после себя приятный холодок с ягодным привкусом. Вкус настолько превзошел ожидания ЭрДжея, что тот решил понаглеть и выпил ещё пять таких же. Остальные не захотели, и всё оставшееся время наслаждались элем.
Блюму очень нравилось происходящее. Он редко пил, но сегодня был какой-то особенный вечер. Хмельной напиток полностью вытеснил их тревоги и ребята, позабыв обо всём на свете, веселились от души.
Какая-то девочка, по виду чуть старше Блюма, подошла к нему:
— Пошли танцевать!
— С радостью! — ответил Блюм, и они затерялись в толпе.
— А у малыша нет проблем со знакомствами. Перчик, пошли танцевать! — выкрикнул ЭрДжей.
— Что?! — Мята не услышала вопрос.
— Танцевать, говорю, пошли!
И ЭрДжей бесцеремонно схватил Мяту за локоть и утащил в самую гущу событий. Альфред провёл их взглядом и задержал его на толпе танцующих людей. Зал был набит битком, все плясали, спотыкались, падали, вставали и снова пускались в пляс. Если бы он упал, то не смог бы так же просто встать. Он никогда не танцевал.
Даже алкоголь не смог спасти его в этот вечер от грустных мыслей. Хоть он и вырвался из мегаполиса, но не перестал быть собой. Он подтянул к себе бокал и пригубил содержимое. Веселье сменилось сонливостью, тяжелые мысли сгущались, подобно грозовым тучам, но тут из этого мрака его выдернула рука, которая осторожно легла на плечо. Альфред обернулся и увидел Мяту. Она нежно улыбнулась ему и без слов кивнула головой в сторону танцующих.
От удивления Альфред даже приоткрыл рот.
— Нет, Мята, ты же знаешь, я не… не смогу…
Но она стояла на своём. Она убрала руку с плеча и протянула её ладонью вверх. Её щеки пылали, глаза блестели, косы растрепались. Она была прекрасна. Эта мысль вихрем пронеслась в голове Ала, и он вопреки здравому смыслу протянул ей руку в ответ и, оставив возле стойки костыль и трость, поковылял к танцующим.
— А как же ЭрДжей? — Альфред всё ещё сомневался в том, стоит ли ему идти и предпринял последнюю попытку избежать этого.
