— То, что нужно! Его и ведро воды ко мне наверх. Эту воду греть не нужно. Ещё нужна тряпка, чистая. Самая чистая, чтобы завернуть малыша. Мята, пошли со мной, будешь помогать! — и Альфред, не дождавшись ответа, поковылял наверх.
Все ещё несколько мгновений находились в ступоре, но потом тут же принялись выполнять указания Альфреда.
— Прошу, помоги… помоги им… — сквозь слёзы шептал хозяин.
Мята перед тем, как пойти наверх, обернулась. Вокруг стойки было много народу, но к её огромному удивлению никто не пил. Те, кто были недовольны тем, что выпивку больше не подают, тоже стояли молча. Мята сначала даже не заметила, что музыка тоже прекратилась. Все переживали за хозяина и его семью. Это было очень странно, но на размышления не было времени, и она быстро побежала наверх.
Первое, что увидела Мята, когда забежала в комнату, где рожала Элисия — море крови на полу. Девочка не видела всего из-за спины Альфреда, но этого уже было достаточно, чтобы её охватил ужас.
Элис лежала на заботливо постеленном ложе из одеял и простыней. Только все простыни были скомканы и испачканы кровью.
Хозяин не преувеличил, когда сказал, что она умирает. Она была бледной, лоб покрыт холодным потом, а к лицу прилипли тёмные пряди волос. Элисия не тужилась и не кричала, как должно быть по рассказам. Просто лежала и стонала, пока дух покидал её тело. Мяту трясло, но она должна была взять себя в руки, чтобы помочь. Она осторожно подошла ближе и увидела всё своими глазами. Содержимое желудка подошло к её горлу, и она прикрыла рот руками, пытаясь совладать с собой.
Сзади послышались шаги — братья принесли вещи, которые просил Ал.
— Хорошо, оставляйте всё и закройте двери.
Когда дверь захлопнулась, Ал быстро подошел к рюкзаку и незамедлительно начал приготовления: сколол чёлку, одел очки, достал какую-то бутылочку из кармана и поковылял к ведру с водой тщательно мыть руки.
— Мята, открой рюкзак и найди бутылочку с надписью «Нашатырь».
Мята сразу же упала на колени и начала панически рыться в рюкзаке.
Лекарь откупорил бутылку с самым крепким настоем, вылил немного содержимого себе на руки и растёр.
— Мята, «на-ша-тырь». Быстрее!
Ал уже подошел к Элис и был готов принимать роды.
— Альфред, я… — неуверенно начала Мята.
— Не паникуй, у тебя получится. Так, Элисия, Элис, ты меня слышишь? Тебе нужно толкать ребёнка.
Вместо ответа женщина болезненно простонала. Она хотела поднять руку, но сил не хватило, и рука упала на простыни.
— Мята!
— Я… — дрожащими руками она доставала из рюкзака всё подряд, не только бутыли.
— Плохо, должно быть пуповиной обвит… Мята!
— Ал, я… я… Я не умею читать! Прости меня, прости! Я не знаю, что искать!
Он обжег её сердитым взглядом и тут же отвернулся.
— Неси рюкзак и всё, что вытащила ближе.
Она быстро выполнила его указание.
— Вот этот! — он указал окровавленным пальцем на маленькую бутылочку с белой этикеткой. — Откупори и осторожно поднеси ей под нос, только плавно. И смотри сама не вдохни.
Мята дрожащими руками сделала то, о чём попросил Ал, и Элисия открыла глаза. Только выглядела она всё равно так, будто сейчас снова упадёт в обморок.
— Элис, толкай ребёнка! Давай!
— Ааааа! — женщина только и смогла, что прокричать от боли и сознание снова начало покидать её.
— Снова? — спросила Мята.
— Не сейчас. Иди сюда. Открой рюкзак пошире. Вот этот чёрный пенал. Достань и открой.
Развернув его, Мята увидела набор металлических блестящих инструментов, среди которых были странные ножи, округлённые на конце.
Альфред взял один из этих ножей и ополоснул его и руки спиртом. Когда Мята увидела, куда направлено орудие и где Альфред собирается делать надрез, она не выдержала и отвернулась.
— Дай ей нашатырь! — скомандовал Альфред.
Не сразу, но роженица ненадолго пришла в себя.
— Элис, толкай! Ты сможешь! Давай! Ещё немного, чтобы я смог ухватиться! Один, два, три! Толкай! И ещё раз! Один, два, три!
Элисия стиснула зубы и из последних сил боролась за жизнь своего чада. Издав неистовый крик, она предприняла последнюю попытку.
— Есть, держу! — сказал Ал и начал очень осторожно вытягивать малыша.
Какое-то мгновение тишины, затем шлепок и малыш начал плакать — громко и пискливо.
— Жив… Мы успели! Мята, быстро помой руки в том ведре и бери малыша!
Молниеносно выполнив указание, Мята подошла, чтобы взять это крошечное существо. Она ничего в своей жизни не делала с такой осторожностью.
Лекарь тем временем перерезал странную трубочку, соединявшую малыша и маму.
— Омывай его тёплой водой с таза, только осторожно. Главное придерживай голову, но ни в коем случае не сжимай её! Омоешь, вон там лежит тряпка — нужно завернуть.
