Тем не менее, я с грустью встал, долго стоял под горячим душем, а потом пил кофе. Все также долго и грустно. Ирина звонила ещё раз, и я опять оставил её без ответа. Может быть, отвечу позже. Может быть позже мне будет, что ей сказать.
Ну, а что мне сказать вам, мои исстрадавшиеся герои? Ведь вы заканчиваете свою странную, нездешнюю дорогу. Вы уходите от меня. А я прощаюсь с вами. Недолго мы были рядом. И я, признаться, рад, что скоро позабуду о вас. Ведь не до вас мне сейчас. Вы же сами видите, что мне не до вас.
А вы смотрите друг на друга и не видите тех, кого любили, кого желали, в чьих объятиях были готовы умереть. Не видите свое прошлое и будущее. Вы видите просто людей. Ах, как же скучно и тоскливо вам их видеть. Обычных людей, которые когда-то были целым миром. Но вы уже начали забывать, когда это было. Я помогу вам забыть это до конца.
И будут крики, и будет обжигающее молчание. И слезы, и горький смех, и прощальная сухая страсть. Он тонет, ваш не доплывший корабль и вы, два капитана стоите на мостике, погружаясь в холодные синие волны. Вы сделали все, чтобы спастись. Но этого оказалось мало.
Вы идете в разные стороны, настойчиво смотря под ноги, старательно не поднимая глаз. Вы не обернетесь. Поздно, ведь обернувшись, вы увидите... Ничего вы уже не увидите. Все уже прошло. Умчалось, пронеслось, утекло в залив брошенных дней. Вы не обернетесь и не посмотрите вперед. Только под ноги, на глупую, суетливую дорогу.
Третий звонок. Что ж, я не настолько бестактен.
- А я все думал, когда позвоните?
- В смысле, когда позвоню опять?
- Вы сегодня прекрасно выглядите.
- Что с книгой? - голос у Ирины был откровенно озабоченный.
- Последние штрихи.
- То есть не готова?
- Страниц десять осталось.
- Ну, хоть что-то, - голос Ирины немного смягчился. - Но в среду крайний срок.
- В среду, так в среду.
- Давайте, Александр! Последний рывок! До связи.
Ирина повесила трубку.
Интересно успею до среды. Должен. Хотя по опыту знаю, что последние страницы тянуться особенно долго. Но снова я не о том. Не о том мне надо думать. А о чем? Снова об асоциальности? О новой охоте? Сложно представить, что она мне даст больше, чем первая.
Хотя быть может, я просто не там охотился? Не в тех угодьях? Но где тогда? Может не внизу, может наверху. Но наверх пробиваются только через социум. Только социум способен сделать короля не на словах, а на деле. Короля, гения, чемпиона. Разве станешь чемпионом в забеге с самим собой? Где же там охотится? И что это будет за страшный зверь?
Снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Безладов. Я сразу вспомнил о двух трупах во дворе безымянного дома. В голове всплыли казенные фразы из уголовного кодекса.
- Привет, Володя!
- Здорово, Саня! - снова этот отвратительно бодрый голос. - Живой?
- Почти.
- Ну, раз живой, приглашаю тебя на день рождения!
- У тебя день рождения?
- Да ты просто доктор Ватсон! Угадай когда!
- Сегодня?
- Арчи Гудвин! Мисс Марпл! Горжусь тобой! А я-то думал, ты забыл!
- Ну, как я мог. С днем рождения, Володя.
- Благодарю, - Безладов рассмеялся. - Сегодня, после семи, у меня на даче. За тобой заехать?
- Было бы очень кстати, - дача у Владимира была в Подмосковье, а автомобиля у меня не было.
- Заеду в пять. Будь готов!
- Не опаздывай.
Я повесил трубку и посмотрел на часы. Оставалось три часа на поиск достойного подарка. Интересно, сколько ему исполняется. 42? 43? 44? Так ли это интересно?
В баре у меня стояла бутылка неплохого виски, а в мастерской более-менее приличная вариация на тему женской красоты. Этим вполне можно было ограничиться. Картину он, правда, может и выкинет, но виски точно выпьет.
Удовлетворив этим свои моральные обязательства, я два часа прилежно выписывал мой пережданный финал. Дай мне уйти! Так, уходите! Вперед! Быстрее! Я тоже хочу расстаться! Хочу стать одиноким и свободным! Ну же! Почему я так медленно пишу? Сколько можно уходить? И не надо так смотреть. Не надо так жалобно дышать в трубку. Я уже все решил. И мне уже пора одеваться.
В десять минут шестого Безладов подъехал к моему подъезду. Темно-синий "Ягуар" снисходительно поприветствовал меня ворчливым рычанием. Я пожал Владимиру руку и вручил подарки.
- Утерянный Пикассо?
- Розовый период.
- Тронут. Люблю виски.
- Неделю выбирал.
- За неделю мог выбрать и получше.
- Тяжелая была неделя.
- Кстати, - Владимир нажал на газ. - Помнишь наш недавний визит к друзьям Славы?
- Как забыть.
- Так вот, пока мы гуляли, во дворе завалили двух человек.
- Ирония жизни. А ты-то, откуда знаешь?
- Дама, с которой я тогда ушел, хорошая знакомая хозяйки. А хозяйка, по всей видимости, крайне любопытна и общительна.
- Достойная женщина.
- Безусловно. К слову, убили каких-то местных бандитов, у каждого по ходке. Так что плакать и рыть землю вряд ли кто будет.
Изумительная новость.
Дача у Владимира была душевная. Трехэтажный кирпичный дом, просторная рубленая баня и даже винный погребок. Впрочем, как раз вина там было не слишком много, но вот коньяка, водки и портвейна хватило бы на маленькую армию. И батальоны уже начали прибывать.
