Едем, едем, не уедем. Я неловко встал и направился к машине.
Когда мы подъехали, я понял, что у Владимира была очень маленькая и скромная дача. Не дача даже. Так, сарай в закутке жизни. Здесь же за огромными чугунными воротами распологался едва ли не замковый комплекс, украшенный ухоженными насаждениями и античными скульптурами. В глубине угадывались пруд и теннисный корт. В общем, судя по всему, на этом дне рождения все-таки стоило выпить.
- Думается, тут после прошлого дня рождения не всех нашли, - я с сомнением смотрел на открывшееся великолепие. - А я без галстука.
- Расслабься, - Владимир припарковал машину. - Здесь довольно либерально.
- А что с подарками?
- Я отдам шахматы. А ты Пикассо.
- Утраченного?
- Розовый период.
- Не жалко.
- Не время сейчас для жалости, Саня! Ох, не время... - он кивнул в сторону. - А вот и наша хозяйка.
Про хозяйку я уже знал, что звали её Полина, а больше мне знать было и не надо. По крайней мере, в этом Безладов убедил меня довольно легко.
Эффектное каштановое каре, спокойные карие глаза, уверенная улыбка. Красивая женщина. Нос, правда, длинноват, но по сравнению с четырехэтажной цитаделью это же совершеннейшие мелочи.
- Владимир, - раздался голос мурлычущей пумы. - Я так рада, что вы приехали. А кто ваш друг? - слабо заинтересованный взгляд на меня.
- Александр, - представился я. - Брат Владимира. По перу, разумеется.
- Очень приятно, - Полина блеснула глазами. - Пойдемте. У нас все только начинается.
Все только начиналось, но начиналось, явно давно. По крайней мере, количество гостей, еды, алкоголя и общего веселья говорили как раз об этом. Женщины были изящны, мужчины дружелюбны, а официанты своевременны.
Пили за прекрасную Полину, за великолепную Полину, за волшебную Полину. За нашу дорогую Полю тоже пили. Я утомленно пил вместе со всеми. Все-таки я пил очень хороший портвейн. И все-таки надо было продолжать охоту. По крайней мере, до тех пор, пока из-за облаков не выскочит фея с корзинкой новых, чудесных идей. А ещё в короткой юбке и ажурных чулках.
- Не знаете, сколько ей лет?
Заговорщицки прищурившись, на меня вопросительно смотрел лысоватый толстяк с бокалом шампанского в руке. Огненно-лиловый галстук на необъятной шее навевал мысли о яхтах и личных самолетах.
- Красивой женщине всегда где-то в районе двадцати трех.
- Хороший возраст, - толстяк одним глотком осушил бокал. - Я в двадцать три играл в водное поло.
- А я на гитаре.
- Так может, сыграете? Я где-то здесь видел! Высоцкого? Вспомним юность!
- Боюсь, я забыл весь репертуар.
- Грешно забывать Высоцкого.
Толстяк бросил на меня укоризненный взгляд и пошел искать более достойного собеседника. А в голове помимо воли, начал громко и яростно петь Высоцкий. Про любовь, дружбу и горы.
- Не угостите сигаретой?
Женщина. Дорогой костюм, минимум косметики, взор прохладный, но уже довольно пьяный.
- Увы, не курю сигарет.
- И мне надо бросать, - она покачала головой. - Надо, но не хочу. А вы как думаете, что важнее хочу или надо?
- Важно, чтобы страховка не подвела.
- Что?
- Я говорю, когда расслабиться, если не сейчас?
- Значит, не бросать?
- Не бросайте. Вам идет сигарета.
- Откуда вы знаете?
- Шепнул на ухо маленький никотиновый гном.
- А вы шутник!
- Только по нечетным.
- Шутки это хорошо, но тысячу шуток за сигарету! - она щелкнула пальцами и... растворилась в воздухе. Хотя нет, просто пошла стрелять сигареты.
Я немного побродил по дому. Оценил размах пейзажей в золоченых рамах, белоснежный рояль, быстроглазых официанток, туалет, куда не стыдно было бы зайти и дьяволу. Я затерялся в этом огромном доме, также как затерялся и в ненавистном мне мире. И я, конечно, найду выход. Но меня вновь обманут и попросят поискать ещё раз. И я снова открою дверь, и мне снова скажут...
Поблуждав ещё немного, я вышел на миниатюрный балкон, с которого открывался пленительный вид на лесной массив. Снег уже почти сошел, весело пробивались к солнцу первые листья, березовые стволы стояли неровной стеной храбрящихся новобранцев. Природа мчалась навстречу весне. Пробуждающей, обещающей, влюбляющей весне. Вечной надежде вечных желаний.
Совсем скоро распустятся цветы, яростно запоют птицы, с новой силой захочется жить, любить, мечтать. А она оглянется на мгновение, лукавым, игривым взором осветит твою непройденную дорогу и бросится дальше, пробуждать, обещать, влюблять. И останется лишь покорится её детской, упрямой воле. И никто не будет думать о том, что осень опять придет слишком рано.
- Красиво, правда?
- Пожалуй.
Я повернул голову и увидел Полину (прекрасную, великолепную, волшебную). Она расслабленно смотрела на верхушки деревьев. В руке её полулежал пустой бокал из-под шампанского.
- Вам нравиться у меня?
- Безбрежно.
- А мне понравился ваш подарок.
- Не может быть.
- Нет, в самом деле. Чем-то зацепило.
- И такое бывает.
- Вы ведь останетесь на ночь?
- Вопрос...
- Оставайтесь. Ночью будет весело, не то, что сейчас. К тому же ночь так скоро.
