Позабыв о здравом смысле и рассудительности, высвободив грудь девушки из декольте, он гладил ее сосок подушечкой большого пальца до тех пор, пока он не превратился в тугую бусину. Теперь Шарлотта безвольно дрожала от неудовлетворенного желания.
Себастьян крепче и грубее прижался к ней, позволив своей руке проникнуть ей под юбку, скользнуть вверх по мягкому подрагивающему бедру и коснуться горячей, готовой впустить его расселины.
Когда Себастьян нашел ее лоно, их губы, сомкнутые в неистовом поцелуе, разъединились, и рука Шарлотты дерзко прошлась по бриджам, пальцы сжали тугую плоть.
Старая дева куда-то испарилась. Исчезла и мисс Уилмонт. Благопристойная леди растворилась в этом опасном, исполненном страсти водовороте.
Вместо нее возникла бесстыдная девица, понимающая малейшее желание Себастьяна, распаляющая его все сильнее.
Она пробудила в нем ту распутную сторону его натуры, о существовании которой он даже не подозревал, выпустила на свободу опасного безрассудного незнакомца, который, казалось, не только знал, чего она хочет, но и то, как эти желания удовлетворить.
Себастьян наклонил голову, обхватил губами сосок Шарлотты и втянул его в себя, дразня и посасывая, описывая круги языком вокруг тугой бусины. И девушка выгнулась, раскрылась перед ним, когда его пальцы начали проделывать примерно то же самое с чувствительным бугорком, спрятанным в шелковистых складках лона.
Оно было влажным и скользким, и Шарлотта принялась тереться о пальцы Себастьяна, мурлыкая что-то нечленораздельное ему на ухо. Но Себастьян понял.
«Соблазни меня. Соблазни прямо сейчас».
Каким-то образом ей удалось расстегнуть его бриджи и высвободить плоть. И теперь она водила по ней рукой вверх и вниз, описывая пальцем опасно чувственные круги вдоль влажного кончика.
Этими прикосновениями Шарлотта испытывала его на прочность, умоляла.
Она вновь качнула бедрами навстречу его руке и тому, что сжимала в пальцах.
Перед глазами Себастьяна, точно вспышка, возник образ – обнаженная Шарлотта раскинулась на атласных простынях, каштановые пряди переливаются в отблесках свечей, а тело извивается и зовет к себе.
«О, Себастьян! Да, Себастьян!»
И он отвечает на призыв.
– Проклятье! – выругался Себастьян, подхватывая Шарлотту за бедра и приподнимая так, чтобы взять ее прямо здесь и сейчас, и при этом продолжая недоумевать, как допустил такое. Это безрассудное опасное желание. Эту неконтролируемую потребность обладать. – Я возьму тебя сейчас, и ты будешь уничтожена, – прорычал Себастьян.
– Ну, я не была бы столь категорична, – выдохнула Шарлотта, продолжая с готовностью покачивать бедрами.
А потом в затуманенное страстью сознание Себастьяна проник голос, вернувший его на грешную землю.
– Шарлотта? Шарлотта, ты все еще там?
«Гермиона!»
Себастьяну хватило секунды, чтобы понять, какую сцену увидит его сестра, если войдет сейчас в библиотеку. Взъерошенную, растрепанную мисс Уилмонт с затуманенными желанием глазами и опухшими от страстных поцелуев губами. И если все это обнаружится, они погибли, окончательно и бесповоротно.
Себастьян еще раз посмотрел на эту растрепанную, восхитительно возбужденную женщину. Неужели это сделал с ней он?
– Шарлотта? Где ты? – вновь послышался настойчивый голос Гермионы.
Бросив еще один взгляд на Шарлотту, Себастьян вытолкнул ее на середину библиотеки.
– Сделай что-нибудь, – прошептал он, указывая рукой на ее измятое платье.
– Вот так, – поддразнила Шарлотта, стягивая лиф еще ниже и направляясь к Себастьяну.
«Господи, это же настоящая катастрофа», – в смятении думал Себастьян, не в силах отвести голодного взгляда от идеально округлой груди девушки. Она была похожа на Елену Троянскую – одну из знаменитых греческих скульптур из коллекции Таунли и на обольстительную красавицу с полотна Арбакла.
На лестнице раздались решительные шаги Гермионы.
– Шарлотта? Да что с тобой такое? Читаешь один из французских романов моей матери? Она специально прячет их на самой верхней полке.
Теперь, когда Себастьян вырвался из объятий мисс Уилмонт, к нему начало возвращаться некое подобие благоразумия.
– Оденься, – тихо скомандовал он, спешно приводя в порядок собственную одежду.
Но Шарлотта действовала неспешно и соблазнительно, и Себастьян едва сдерживался, чтобы не запереть дверь на ключ и не наброситься на нее с новой силой.
«Нет! Нет! Нет! – говорил он себе. – Помни о мисс Берд. Нет, не так. О мисс Бертон. О, проклятье! Как же ее зовут?»
Берк! Мисс Лавиния Берк и ее десять тысяч фунтов в год.
