Себастьян никогда не обращал внимания на висевший в бильярдной портрет Дианы кисти Арбакла, но теперь богиня охоты с насмешкой смотрела на него из дубовой рамы. Господи, все выглядело так, словно художнику позировала мисс Уилмонт: те же локоны, те же изгибы тела, те же соблазнительные пухлые губы.
Себастьяну даже пришлось сесть спиной к этой насмешливой красавице.
А потом возле книги ставок началась какая-то суматоха. Несмотря на то что Себастьян был не из тех, кто делает необдуманные ставки – а точнее, не делает никогда, – сегодня он подошел к толпе повес и щеголей, внезапно ощутив странное родство с ними и их веселой бравадой и хвастовством.
– Я поставил пять сотен на то, что мисс Уилмонт выйдет замуж еще до окончания сезона.
– Но за кого? Имя претендента сделает пари гораздо интереснее.
– Я женюсь на ней, – выкрикнул какой-то молодой человек за карточным столом. – Если уж надевать кандалы, то пусть мою постель согреет какая-нибудь красотка. А мисс Уилмонт, скажу я вам, прехорошенькая.
Посыпались шутки и комментарии о видимых и невидимых достоинствах мисс Уилмонт, и внезапно минутная веселость Себастьяна сменилась отвращением.
Как это возможно? Он никогда не отличался взрывным характером и считал себя разумным и рациональным человеком.
– Черт бы побрал Рокхерста! – воскликнул граф Лайман и помахал рукой, чтобы официант наполнил его бокал, хотя уже явно был навеселе. – Не знаю, как ему это удается. Обнаруживает такие жемчужины, спрятанные у нас прямо под носом.
Окружающие согласно зашумели.
А Лайман продолжал:
– Я принимаю ваше пари, Кингстон. И даже добавлю еще немного.
Все ждали, стремясь услышать следующее пари.
– Ставлю на то, что смогу перещеголять Рокхерста и украсть у него леди. Я попробую ее губы на вкус раньше, чем Рокхерст успеет растопить ее сердце бриллиантами и прочими безделушками.
Помещение наполнилось смехом и неприличными шутками, в то время как Себастьян помрачнел еще больше. Бриллианты и безделушки.
– А ее мать не Аппингтон-Хиггинс? – спросил кто-то из представителей более старшего поколения.
– Да-да, она самая, – закивал другой подслеповатый пожилой джентльмен. – Эти дамы Аппингтон-Хиггинс довольно веселые. Любят пококетничать, если вы понимаете, о чем я.
– Значит, моя задача окажется не слишком сложной, – пошутил Лайман, и его слова утонули в грубом мужском смехе.
Себастьян не знал, что на него нашло, но сама мысль, что Лайман приблизится к Лотти, не говоря уж о том, чтобы публично ставить под сомнение ее добродетель, заставила его позабыть о здравом смысле и рассудительности.
Несмотря на то что сам едва не обесчестил ее всего час назад, он не собирался выслушивать пошлости этого презренного, омерзительного грубияна Лаймана.
Рванувшись сквозь толпу, он схватил Лаймана за горло, а потом и вовсе припечатал к стене и слегка приподнял над полом.
– Слушайте меня внимательно, Лайман, – прорычал он. – Если вы только попытаетесь приблизиться к этой леди, я лично всажу вам пулю в сердце.
В клубе «Уайтс» еще никогда не было такой гробовой тишины.
Лайман булькал и задыхался, не в силах вымолвить ни слова.
Себастьян сжал пальцы.
– Вы извинитесь за то, что порочили честное имя мисс Уилмонт, а потом покинете Лондон.
И вновь из горла Лаймана вырвались лишь какие-то нечленораздельные звуки.
Себастьян был настолько ослеплен яростью, что не услышал, как кто-то подошел к нему и встал рядом.
Рокхерст.
– Полагаю, вам стоит его отпустить, – произнес граф своим привычным спокойным и немного сардоническим тоном. – Если, конечно, хотите получить ответ.
Гнев Себастьяна тотчас же остыл, когда он перевел взгляд с излучающего спокойствие графа на посиневшее лицо Лаймана, и он разжал пальцы.
Лайман судорожно вдохнул и, когда смог отдышаться, вдруг стал из бледного пунцовым.
– Как вы смеете, Трент!
Себастьян, никогда прежде не участвовавший в драках, теперь не знал, что делать дальше, но в одном был уверен: он ни за что не подпустит Лаймана к Лотти.
Проклятье! Ему необходимо было думать о ней как о мисс Уилмонт, или он окажется в гораздо худшем положении, чем стоящий перед ним мужчина.
– Я требую сатисфакции за это публичное оскорбление, – прошипел Лайман. – Мой секундант придет к вам завтра утром.
– Если сможете такового найти, – произнес Рокхерст, решительно вставая рядом с Себастьяном. – Потому что если вы хотите встретиться с Трентом, знайте: я приду с ним вместе. – Он повернулся к Себастьяну. – Если вы не против.
– Буду признателен, – ответил Себастьян, удивленный предложением графа. Возможно, он ошибался относительно этого человека.
Вне себя от ярости, Лайман пулей вылетел из клуба. Когда же за ним захлопнулась дверь, Себастьян оказался в центре внимания.
– Вы просто молодец, Трент, что защитили леди.
– Думаю, так и следовало поступить.
– И спокоен, как всегда.
Себастьяна хлопали по спине, предлагали напитки, и он сам не заметил, как они с Рокхерстом стали героями дня.
Рокхерст – из-за того, что открыл обществу мисс Уилмонт, а Себастьян – из-за того, что встал на ее защиту.
