Судя по дерзкому блеску в глазах Себастьяна, он готов был предложить ей совершить нечто непристойное прямо здесь, на прохладной траве под лучами солнца, согревающего их обнаженную кожу…
Однако, несмотря на то что ее тело пробудилось к жизни, трепеща от недавнего поцелуя, Шарлотта отстранилась и нервно вонзила зубы в яблоко.
– Мне так нравится за городом, – произнесла она, чтобы сменить тему разговора.
Себастьян рассмеялся.
– Но это же так далеко от салона твоей модистки, – поддразнил он, кивком указывая на ее шляпку.
– Должна сказать, я готова потерпеть такие лишения, – не осталась в долгу Шарлотта.
– Ну, не знаю… – протянул Себастьян, а потом заглянул любимой в глаза. – Тебе правда здесь нравится?
– Да, – с воодушевлением ответила Шарлотта. Да разве кому-то могло здесь не понравиться? – Воздух такой чистый, а трава такая мягкая. – В подтверждение своих слов она погрузила в нее мыски туфель.
– Ты говоришь о дерне и лошадях… – поддразнил Себастьян, и Шарлотта вдруг поняла, как ей нравится, когда он над ней подшучивает, когда пытается рассердить. Это пробуждало в ней смелость, о существовании которой она даже не подозревала.
– Нет, я говорю о траве и цветах, – возразила она, принюхиваясь. – А еще мне понравилась прогулка в экипаже. Только вот попутчика я думаю сменить.
– Ты же не злишься на меня? – спросил Себастьян, откупоривая бутылку и делая глоток прямо из горлышка, без всяких там бокалов и стаканов.
И Шарлотта нашла это восхитительно неприличным.
– Злюсь? За что? – За то, что он устроил ей этот чудесный пикник? Или за этот прекрасный день?
Шарлотта легла на плед, который Себастьян стащил из двуколки графа Рокхерста, и устремила взгляд в голубое небо, раздумывая над тем, какую еще неожиданность преподнесут ей небеса. Чего еще с ней не случилось за последний час?
Они отобедали жареной птицей, мягким хлебом с маслом, двумя сортами сыра и парочкой яблок из корзины, купленной Себастьяном, и запили все это бутылкой французского вина, также прихваченной из двуколки графа.
– За то, что оторвал тебя от развлечений.
Шарлотта вскинула голову.
– Развлечений?
Себастьян протянул ей бутылку, но она вежливо покачала головой. Пожав плечами, Себастьян сделал еще один глоток и заткнул бутылку пробкой.
– Да, от твоих излюбленных развлечений – костей, карт, скачек и… боксерских поединков. – Себастьян вопросительно вскинул бровь.
Шарлотта села.
– Боже мой, нет!
– Боже мой, нет? – повторил Себастьян. – Ты говоришь, как мои сестры – старые девы. Куда делась моя любящая сквернословить девочка? Где моя откровенная Лотти? – Он запрокинул голову, прижал руку ко лбу и заговорил фальцетом: – «Черт бы тебя побрал, Трент, если я хочу проиграть в кости собственные подвязки, это не твоего ума дело».
Не удержавшись, Шарлотта рассмеялась.
– Я бы никогда не сказала ничего подобного.
– Да, пожалуй, – кивнул Себастьян. – Здесь пропущено по меньшей мере одно богохульство и две непристойности.
Прекрасно! О ругательствах она знала ровно столько же, сколько и о… других вещах. И все же в этом представлении Себастьяна ее поразило еще кое-что.
– Ты не считаешь эту склон… вернее, мою склонность выражаться подобным образом ужасной? – Шарлотта подогнула под себя ноги. – И неприличной?
Себастьян рассмеялся.
– Лотти, ничто из сказанного тобой не кажется мне ужасным и неприличным. Я люблю в тебе абсолютно все.
Признание Себастьяна застигло ее врасплох. Он любил Лотти, несмотря на ее пристрастие к азартным играм и отталкивающий словарный запас? Любил ее, несмотря на то, что почти каждый мужчина в Лондоне знал, как она выглядит без одежды?
Любил ее крепко и безоговорочно?
– Вообще-то я даже готов поспорить, что тебе не удастся сказать ничего, что повергло бы меня в шок. – Себастьян бросил эту фразу как перчатку, и теперь, вопросительно вскинув бровь, смотрел на Шарлотту.
Шарлотта знала, что ни одна воспитанная леди не ответила бы на подобный вызов. Попытаться заставить джентльмена краснеть? Эта идея казалась в высшей степени возмутительной.
И все же при виде написанного на лице Себастьяна самодовольства Шарлотту так и подмывало дать ему достойный ответ.
«А что я, собственно, теряю? Ведь лорд Трент – да что там, весь Лондон – считает, что моя репутация запятнана донельзя».
Так почему бы не попробовать?
Облокотившись на локоть и делая вид, что совершенно не обращает на нее внимания, Себастьян обрывал лепестки с беззащитной маргаритки.
– Что? Несдержанная миссис Таунсенд лишилась дара речи? Мне стоит написать об этом заметку в «Морнинг пост»?
– О, дай подумать.
– Тебе нужно подумать? – Себастьян выхватил из руки Шарлотты яблоко и откусил от него кусок, прежде чем вернуть. Он весело хрустел яблоком, затрудняя Шарлотте задачу и мешая ей придумать что-то по-настоящему возмутительное.
Шарлотта всю свою жизнь старательно избегала всего, что даже отдаленно можно было назвать неподобающим, и теперь ей было очень сложно попробовать эти незнакомые раньше темы. Господи, ведь до сегодняшнего утра она ни разу не целовалась. Ни разу не видела мужчину в… вернее, без…
