– Она поступила ужасно неприлично, купив эти акции. Да и где? В опере! Она пристала к несчастному лорду Баттерсби, как какая-то торговка рыбой.
– Не думаю, что это так уж неприлично, – ответил Себастьян, и мисс Берк вскинула свои идеальные тонкие брови.
– А вы обратили внимание на ее платье? В ее возрасте просто стыдно одеваться подобным образом. Уверена, мы придерживаемся одинакового мнения по этому вопросу. Осмелюсь предположить, вы не захотели бы, чтобы женщина, пользующаяся вашим уважением, столь бесстыдно выставляла себя напоказ.
Но Себастьян не собирался высказывать свое мнение о внешности мисс Уилмонт – о голубом бархате ее платья, подчеркивавшем роскошный оттенок ее волос, о ее ясных глазах, гордой манере держаться и взглядах, бросаемых на него украдкой. О, он все это заметил. Да и могло ли быть иначе? Ведь каждый раз, когда она смотрела на него, его тело отзывалось так, словно он был неоперившимся юнцом. Досадно было лишь то, что мисс Уилмонт обратила на себя внимание и всех остальных мужчин.
А мисс Берк, совершенно не подозревая о ходе его мыслей, невозмутимо продолжала:
– Мне кажется оскорбительным появление в обществе женщин, утративших всякую надежду на замужество. Их присутствие нагоняет тоску. Осмелюсь предположить, что мисс Уилмонт…
– Достаточно! – оборвал ее Себастьян.
– Что достаточно? – переспросила мисс Берк взглянув на Себастьяна со смесью гнева и презрения, так не вязавшимися с ее привычным самообладанием.
– Не говорите больше ни слова о ней. Я не желаю слушать.
– Лорд Трент, но вам стоит привыкнуть к разговорам об этой женщине. После произошедшего сегодня в опере ее имя будет у всех на слуху.
– В таком случае я надеюсь, что вы не станете принимать участия в пересудах.
– Почему это? – спросила мисс Берк с таким оскорбленным видом, словно Себастьян попросил ее выйти на улицу в одной сорочке. – Мы только что стали свидетелями такой пикантной сцены, которую все захотят обсудить. Конечно, я сделаю все возможное, чтобы преуменьшить вашу роль во всем этом. – Мисс Берк на мгновение замолчала. – Вы должны знать, что я прощаю вас за минутную слабость.
Себастьян сделал несколько шагов назад.
– Вы меня прощаете?
Казалось, мисс Берк не услышала скрытого в этих словах гнева.
– Ну конечно, мой дорогой! Вы ведь помогли этой странной мисс Уилмонт только из-за ее дружбы с вашими сестрами. И я постараюсь убедить людей в том, что вы сочли своим долгом…
– Мисс Берк, я повторяю свою настоятельную просьбу. Вы не скажете ничего дурного о мисс Уилмонт. Это понятно?
Мятежный блеск в глазах Лавинии удивил Себастьяна, и он вдруг понял, что его тщательно подготовленный план женитьбы на богатой наследнице начинает разваливаться на глазах. А вместе с ним и будущее его семьи.
Себастьян подумал о горе долговых расписок, возвышающейся на столе его отца, о торговцах, теряющих терпение и не желающих предоставлять кредиты. Его семья остро нуждалась в средствах, и он был просто обязан спасти ее, женившись на стоявшей перед ним девушке.
Проглотив эту горькую пилюлю, Себастьян решил пойти на попятную. Во всяком случае, сейчас.
– Да, мисс Берк, вы были правы. Я думаю лишь о благополучии своих сестер. И мне ужасно не хотелось бы, чтобы какой-либо скандал коснулся их и вас. Ведь со временем и вы станете называть их сестрами.
Мисс Берк улыбнулась ему так нежно, что он готов был поклясться, что ее вспышка гнева ему просто привиделась.
Разве он уже не ошибался сегодня и в отношении многих других вещей?
Развернувшись, мисс Берк поднялась по ступеням.
– Это единственная причина, лорд Трент?
– Единственная причина для чего?
– Вы не хотите, чтобы я говорила о скандальном поведении мисс Уилмонт, лишь ради благополучия ваших сестер?
Себастьян выпрямился.
– Конечно. А какая еще может быть причина?
– И действительно, какая? – усмехнулась мисс Берк.
– Вот ты где! – раздался низкий зловещий голос за спиной Куинс, стоящей в залитом лунным светом углу Гайд-парка.
За тысячу четыреста сорок три года она научилась довольно ловко избегать встреч с Милтоном. Среди кирпичных стен, булыжных мостовых и задымленных районов Лондона было еще легче избежать обнаружения, но Куинс знала, как решительно вознамерился Милтон вернуть свое кольцо.
«В этот раз даже слишком решительно», – подумала она, перестав кружиться и остановившись на поросшем травой холме, где она танцевала.
– Где твои манеры, Милтон? Подкрадываться к леди вот так. – Куинс с опаской посмотрела на мужчину, медленно и осторожно отходя от него подальше.
Одетый как джентльмен, он являл собой величавого и изысканного герцога. Неважно, что для всех, кроме нее, он оставался невидимым. Тщеславие Милтона не позволяло ему появляться в образе кого-то менее важного, чем благородный лорд.
– Я знал, что, если проявлю терпение, ты рано или поздно вернешься в парк, – сказал Милтон, кружа вокруг Куинс подобно излучающему опасность коту.
