Принцесса клана Фонг прошла к своему месту и оттуда наблюдала за тем, как ее ученики покидают зал. Кто-то еле идет, охая и ахая, кто-то наоборот только-только разогрелся. И все без исключения не горят желанием расходиться по домам. Сначала душ, потом раздевалка — и домой.
Сегодня Йоруичи стояла в паре с Тацки. Шаолинь всегда нравилось наблюдать за тем, как сражаются в тренировочных поединках ее дочь и лучшая ученица, нравилось наблюдать за тем, как Тацки неосознанно пропускает реацу через свое тело, тем самым заметно обостряя свои рефлексы и усиливая себя.
Как обычно, Йоруичи задержалась, чтобы подождать ее. Никого это не удивляло и не настораживало. Даже подозрительного Кеншина.
Йоруичи стояла к ней спиной. Шаолинь шагнула вперед и обняла дочь за талию, привлекая к себе и зарываясь носом в мокрые волосы.
— Мамочка…— тихий, томный вздох подействовал на малышку Фонг, как афродизиак. Шаолинь сдержала себя в руках, чувствуя нарастающее возбуждение, и двинула ладошками вверх, к небольшой, еще совсем девичьей груди Ичи. Девочка сладко застонала, обмякнув в руках матери, позволила себя развернуть и с готовностью ответила на страстный поцелуй.
Заниматься сексом с собственной дочерью… с собственными дочерьми. Так возбуждающе, так стыдно, и от этого их связь становится еще более сладкой, томительной и желанной.
Они закончили быстро. В душе Шаолинь ласкала мочалкой тело Йоруичи и вспоминала, с чего же все началось. А началось все с того, что Йоруичи и Ячиру начали подглядывать за тем, что происходит между ней, Шаолинь, и Кеншином. Неизвестно, заметил ли их отец, но Шаолинь заметила, через несколько недель улучила момент и поймала их. Тогда Кеншину потребовалось срочно уходить, и между ними был всего один раз. Шаолинь была еще возбуждена, ее дочки также любили, как оказалось, поласкать себя и даже друг дружку, любуясь папочкой и мамочкой, вот и получилось так, что малышка Фонг совратила своих девочек. Ячи и Ичи были не особенно против, и с тех пор стараются всеми силами держать все в секрете.
— Мамочка? — Ичи подняла голову, чувствуя, как Шаолинь мягко стиснула ее ягодицу.— Ты хочешь еще?
И было в ее вопросе нечто такое, что Шаолинь сразу поняла: Ичи больше не хочет, не сейчас. И покачала головой, продолжая намыливать дочь. Сегодня она в очередной раз убедилась, что Йоруичи послушно следует ее запрету на использование разных игрушек. Невинные игры пальчиками и язычками это одно, но игрушки для взрослых — это игрушки для взрослых.
— Папа, наверное, волнуется, — тихо прошептала Йоруичи.— Пойдем, мам.
Шаолинь улыбнулась и поцеловала свою дочку, быстро одеваясь. Наверное, она плохая мать, раз заставляет дочерей заниматься с ней сексом. Тем более, что ни Ячиру, ни Йоруичи никогда не проявляли инициативы, но никогда ей не отказывали. И не спали друг с дружкой… вернее, спят они с самого детства в одной кровати, но любовью не занимаются. Шао вздохнула и перехватила обеспокоенный взгляд Йоруичи. Вымученная улыбка стала ей ответом, а малышку Фонг продолжила грызть совесть.
И только сейчас она почувствовала реацу Кеншина, совсем близко. Женщина ойкнула и начала одеваться впятеро быстрее, чувствуя прилив паники. Если Кеншин был здесь долго, то он вполне может догадаться…
К машине девушка шла с тяжелым сердцем, как и ее дочь. Кеншин терпеливо ждал, и стоило Шаолинь заглянуть в его синие глаза, как ее пробрала дрожь: он догадался. И Йоруичи стыдливо опустила голову.
— Ясно все с вами, — вздохнул мужчина, заводя машину.— И как давно вы этим занимаетесь?
Шаолинь поймала взгляд Йоруичи. Дочка хотела во всем признаться, но почему должна отдуваться она, когда вся вина на матери?
— Почти три месяца, — тихо сказала Шаолинь.— Кеншин…
— Ничего не объясняй. Я могу тебя понять, но неужели нельзя было рассказать все мне?
— Прости, папочка…— еле слышно прошептала Йоруичи.— Я… мы… ты обиделся, что я и мама… не рассказали все тебе? Прости… мы боялись, что ты будешь нас ругать… не сердись, пожалуйста…
Карасу вздохнул: ну как на нее можно сердиться? «Если бы моих дочерей совратил какой-нибудь парень, я бы его убил, — думал мужчина, вжимая газ и не обращая внимание на то, что превысил скорость вдвое— Шаолинь и Йоруичи привычны к быстрой езде.— Но от Шаолинь я такого не ожидал. Знаю, она любит с девушками, но чтобы своих дочерей… странно. Наверное, я должен рассердиться и накричать на нее, но почему я… почему я испытываю облегчение?»
Ичи протянула ручку с заднего сиденья и коснулась плеча отца, осторожно, прося этим жестом прощения.
— Я не сержусь, — Кеншин вздохнул.— Я… не знаю. Я давно знал, что вы… сами понимаете, но почему-то я не знаю, как к этому относиться.
— Прости, Кеншин, — Шаолинь мягко обхватила широкое запястье мужчины.— Прости, но не злись на Ячиру и Йоруичи… это я, я их совратила… я виновата…
