Он открыл его наугад.
Как всегда, сижу одна. Проплакала всю ночь.
Случайно наткнулась на переписку Эди с папой. Когда папа сказал мне, что в четыре часа я должна буду выйти замуж, я не поняла, что меня продали. Только теперь, читая их переписку, я это поняла. Никогда бы я не могла подумать этого об Эди. Приведу полностью его письмо, чтобы когда-нибудь, если этот дневник попадет ему в руки, он осознал, каким бесчеловечным он был.
Я, как всегда, буду краток, к чему вы, вероятно, уже привыкли.
1.
2. Я просил бы вас не афишировать этот брак. В первую очередь потому, что это может повредить репутации вашего зятя.
3. В течение двух недель необходимо приступить к продаже недвижимого имущества, записанного на имя Анриетты, и купить акции Викерс.
Только Вальтер поздравил меня с Новым годом. Эди сказал, что это обычай нищих.
7
Сегодня он опять привел женщину. А я не могу даже потребовать у него отчета. Зачем? Чтобы он сказал мне, что боится, как бы в постели у меня не начался припадок? Я очень несчастна. Если бы не Клара, не было бы никакого смысла жить.
Он сказал мне, что построит мне виллу в Монясе. Конечно, он хочет, чтобы я была подальше от него. Вальтер принес мне свежие цветы. Хотела поговорить с ним, но он извинился и ушел. Странный парень этот Вальтер.
Пыталась поговорить с Эди о Вальтере. Он перевел разговор на другую тему. Что-то здесь не так. Мне показалось, что Эди боится его. Надо будет открыть тайну Вальтера.
И отец и дед Вальтера были на службе у Вольманов. Дед Вальтера был капитаном австро-венгерской армии. Он работал в главном штабе. Насколько я поняла, он был своего рода агентом императорского двора при Вольманах…
В дверь постучали, на пороге появился Вальтер. Вольман спрятал дневник в ящик.
— В чем дело, Вальтер?
— Пришел господин Албу.
— Пусть войдет.
Албу влетел в комнату, как вихрь. Подождав, пока за слугой закроется дверь, он сел в кресло, в котором только что сидела Клара.
— Что-нибудь случилось? — спросил Вольман, скрывая свое волнение.
— Да. То есть и да и нет. Бэрбуц не приходил?
— Нет.
— Я так и думал. Трус. Боится Хорвата. Сегодня принято окончательное решение собирать станки. Надеюсь, теперь вы уже не будете сопротивляться.
— Я не бродячий торговец, господин Албу, и не торгуюсь. Я уже высказал свое мнение по поводу сборки станков.
— Это ваше последнее слово?
— Да.
— Тогда будет чем поразвлечься. У Бэрбуца нет другого выхода, как проводить решение уездного комитета.
— Но я не понимаю, как это произошло?..
— Эта свинья Хорват…
— Что в конце концов надо этому Хорвату?..
— Не знаю, что ему надо. Может быть, он хочет попасть в уездный комитет? Из кожи вон лезет.
— Что, если бы я сам занялся Хорватом?
— Это было бы очень… Что вы хотите этим сказать?
— Ничего… Вот что, Якоб. Будем говорить откровенно.
— Откровеннее, чем мы говорили до сих пор, нельзя.
— Можно. В Женеве на твое имя открыт счет. Позволь мне заняться Хорватом. Дело не только в станках. Речь идет о моем престиже… Мне кажется, нигде во всей стране люди не задрали так высоко нос, как на моем предприятии. Я хотел бы…
— Я ничего не знаю… Вопрос о Хорвате меня не интересует.
— Спасибо, дорогой Якоб. Ты не хочешь повидать Клару? Она очень одинока и грустит,
— Конечно, хочу. С превеликим удовольствием. Вы оказываете мне честь, господин барон… Где она?
Вольман кивнул головой на дверь, которая вела к Кларе. Через полчаса после ухода Албу Вольман позвонил Вальтеру.
— Вы звали меня, господин Вольман?
— Да, Вальтер. Сядь. Что ты думаешь о теперешних временах?
Вальтер нахмурил брови.
— Я не понимаю вопроса, господин Вольман.
— Хорошо нам жилось после прихода русских?
— Нет, господин Вольман.
— Я тоже так думаю. У меня к тебе большая просьба, Вальтер.
— Приказывайте, господин Вольман.
— Тебе придется поступить ко мне на фабрику.
— Очень хорошо, господин Вольман.
— Господин Прекуп подыщет тебе хорошее место… А потом увидим. Ты сходишь к Албу, он заготовит тебе документы.
