— Как думаете, — мрачно спросил Глеб, — какова вероятность того, что начальство узнало о нашем визите к Мельникову? Или есть шансы, что нам премию хотят выписать?
— Не будем гадать об очевидном, Глеб Яковлевич.
Анна постучалась в кабинет начальника полиции, который занимала ещё вчера.
— Войдите.
Глеб открыл дверь, морально чувствуя себя так, будто входит в пещеру к Минотавру.
— Алексей Леонидович? Вызывали?
Шеф кивнул. Сесть им даже не предложил. В чёрных глазах бушевала буря.
— Что-нибудь хотите мне сказать? — спросил он. — Нет?
Князев сцепил пальцы так, что побелели костяшки.
— Может мне что-нибудь надо знать о том, чем вы оба занимались на службе последние пару часов?
— Мы посетили Мельникова, — холодно ответила Воронцова.
— Мельникова? — Князев протянул эту фамилию так, будто при этом кого-то душил. — Позвольте уточню, это того самого Мельникова, которого я запретил беспокоить? А?
Он сорвался на крик, дёрнул шеей. От его утреннего расположения не осталось и следа.
— Того самого? Или какой-то другой Мельников есть в Парогорске? Которого вы посетили не нарушая моего прямого на то приказа? Ну, не томите. Отвечать!
— Того самого, — Анна сердито вздернула подбородок. — И рекомендую вам не разговаривать со мной в таком тоне, Алексей Леонидович.
— Вот как? — у Князева снова дёрнулась щека, но тон он сбавил. — Вы мне ещё советы раздаете? Может лучше припомните, что такое субординация? Что такое дисциплина на службе? Это вообще знакомые вам термины?
— Мы считали, что Мельников может что-то знать об обстоятельствах смерти сына, — вставил Глеб.
— А вы вообще помолчите, господин стажер. С вас взятки гладки, в полиции вы без году неделя. Но вот от вас, госпожа Воронцова, мне понадобится ответ, по какой причине вы нарушаете прямой приказ начальства. Ну, давайте, расскажите, узнали что-нибудь от Мельникова?
— Мельников отказался с нами разговаривать.
— Вот как? — с ядом в голосе протянул Князев. — Удивительно, что убитый горем отец не хочет общаться с двумя бездельниками на государевой службе, которые надоедают ему в день смерти сына. Странно это для вас, не так ли?
Он помахал пальцем возле уха.
— Напомните ещё раз, почему вы решили беспокоить этого несчастного человека? Я всё никак в толк не возьму.
— Есть информация, что между ним и сыном были напряженные отношения, — отчеканила Анна. — Мельников-старший вел себя подозрительно.
— То есть всё дело только в вашей интуиции? Мне казалось, я вполне доходчиво вам всё сказал по этому поводу.
— Дело в моём профессионализме.
— Ваш профессионализм довёл до того, что несчастный старик звонил мне и плакал. Говорил, что к нему приходят мои люди и пытаются своими вопросами порочить честь покойного сына!
— А вот это неправда, — вставил Глеб.
— Молчать! Вы вообще отдаете себе отчет в том, что вы творите?
— Этот звонок только больше убеждает меня в том, что ему есть, что скрывать, — сказала Анна. — Раз он счёл важным, в столь скорбный для себя день, звонить вам и убеждать не проводить расследования.
— Вы как себя чувствуете? — задохнулся от возмущения Князев. — Хорошо? Голова не кружится, ничего такого? Потому что мне кажется, вы немного приболели, Анна Витольдовна. Вам надо отдохнуть. Пару неделек. Или месяц. Лучше вообще бессрочно.
Анна вспыхнула, но в последний момент сумела сдержать порыв ледяного гнева. Князев покивал.
— Да, Анна Витольдовна, — в его голосе звенела холодная ярость. — Вам лучше пойти домой. Парогорская полиция в вашей службе больше не нуждается.
Анна вспыхнула, её ноздри раздувались от гнева, она сжала кулаки. Глеб ещё никогда не видел её в такой ярости. Ему показалось, что секунда-другая и она набросится на начальника. Но Воронцова сумела справиться с бушующими внутри чувствами, так что только молча развернулась и вышла из кабинета.
— Постойте! — Глеб ошарашенно взглянул на равнодушного Князева и выбежал вслед за ней. — Анна Витольдовна, погодите! Давайте всё как-то уладим, ну нельзя же так!
— Вы слышали ваше новое начальство, Глеб Яковлевич. Если в моей службе больше не нуждаются, так тому и быть.
— Да что за глупости, в самом деле? — рассердился Глеб. — Только из-за того, что мы ещё раз съездили и поговорили с Мельниковым? Увольнять? Вас? Да вы же лучший сотрудник этого богом забытого околотка.
Анна грустно улыбнулась.
— Ценю вашу высокую оценку моего профессионализма, но господин Князев сказал уже своё слово. На этом всё.
— Уйдете вы, уйду и я.
— Не глупите, Глеб Яковлевич. Это только моё дело.
— Почему нет? Я сам уволюсь из полиции. В знак протеста.
— Да? И чем же вы будете заниматься?
Вопрос был хороший.
— Пока не знаю, — Глеб растерянно пожал плечами. — Да мало ли. Стану землепашцем. Или смотрителем библиотеки. Прошлого убили, место вакантно.
— Черный юмор вам не к лицу, — мягко ответила Воронцова. — Прекратите дурачиться. Оставайтесь в полиции, это ваш долг перед лицом общественности.
