Наконец показался особняк с его траурными лентами и печалью, застывшей в оконных стёклах.
— Здесь я вас оставлю. Спасибо за поездку, — Глеб улыбнулся Ольге.
— Вам спасибо за составленную компанию, — откликнулась госпожа Успенская. — А если передумаете насчёт обеда, буду рада видеть.
Буянов выпрыгнул из саней, кивнул спутнице и, развернувшись, двинулся к дверям. За спиной послышался свист, и звон бубенцов оповестил об отъезде саней.
Поднявшись по ступеням, Глеб, воспользовавшись дверным молоточком, постучал. Дверь открыли почти сразу, точно слуга стоял у порога, ожидая кого-то. Увидев Буянова, старик глубоко вздохнул и поклонился:
— Чем могу помочь, господин?
— Глеб Яковлевич Буянов, из детективного агентства. У меня к вам несколько вопросов.
Слуга дрогнул — что не укрылось от взгляда Глеба:
— Да о чём же, господин Буянов, мне вам рассказывать?
— Для начала давайте я зайду в дом. А после решим, есть у вас для меня информация или нет.
Старик нехотя отступил, и Буянов перешагнул порог. Дом всё ещё хранил тяжёлый запах смерти: ладан, перемешанный со свечным воском, точно пропитал каждый уголок. Занавешенные окна плохо пропускали солнечный свет, отчего в комнатах царил полумрак.
Буянов покосился на зал, где давеча проходило прощание с Мартыновым. Заходить туда снова ему не хотелось, впрочем, и слуга, видимо, не собирался его туда приглашать:
— Идёмте на кухню, если вы не возражаете, — предложил старик. — Там и поговорим.
Вместе они миновали анфиладу комнат и очутились на просторной кухне. Тут, в отличие от остального дома, в окна лился холодный зимний свет, а потрескивающая печь создавала хотя бы подобие уюта.
— Кофе или чай желаете? — уточнил слуга.
— Кофе, пожалуйста. Но без яда, — пошутил Глеб, и старик поморщился, явно не оценив шутку.
Сев за стол, Буянов снял перчатки и шляпу, огляделся:
— Я не расслышал, как вас зовут?
— Лука Трофимович Куницын, — отозвался старик.
— Приятно познакомиться, — улыбнулся Глеб. — Так вот, господин Куницын.
— Давайте без этого, — попросил его старик. — Господами хозяева были. А я — Лука.
— Разрешите хотя бы по имени-отчеству. Всё же годы.
Слуга оглянулся, с удивлением взглянув на Глеба:
— Вы, господин Буянов, точно с Луны свалились? Разве ж мне обидно за имя моё? Ничуть. Так что говорите. Чего хотели? Лука вам всё скажет.
— Расскажите, как умер господин Мартынов.
— Да что тут рассказывать? — слуга нахмурился. — Страдал он по своей супруге. Так страдал, что не выдержал — вот и принял яду. Уж лучше так, вместе, чем порознь.
— И вы его сразу же нашли и полицию вызвали? — уточнил Глеб.
Старик поставил чашку перед Глебом, молча налил в неё кофе и уже хотел отойти, но Буянов ухватил его за руку. Стыд — яркий, как фейерверк; горечь, точно полынная трава; и страх, едкий как щёлочь, — тут же передались Буянову. Не отпуская руку старика, Глеб повторил:
— Вы сразу же вызвали полицию? Ну же, рассказывайте. Вам нечего бояться.
Он поделился с Лукой лёгким покоем и добродушием.
Лука отвел взгляд, убрал руку и буркнул:
— Как нашел, так и вызвал.
— Вот как, — протянул Глеб. — А я ведь, знаете, подозреваю другое. Что вы отнюдь не сразу позвонили в участок. Вот только думаю: отчего так сделали? Возможно, вы и отравили хозяина, а после ждали, когда яд подействует, заметали следы. Так это было? Вы убили Андрея?
— Нет, нет! — воскликнул Лука, шарахаясь от Глеба, как от чёрта. — Я его с младенчества нянчил! Неужто вы думаете, господин Буянов, что старый Лука удумал вред причинить своему хозяину? Да я лучше б сам мёртвым лёг, знай, что так будет! Да только не ведал того, не мог! Отослал меня хозяин прочь…
— Во сколько отослал? И не вздумайте врать, а не то придётся передать дело в околоток. Там вас враз расколют. Приедет прокурор Лихорубов — слышали о таком? И вызнает всё, что скрыли. А после повезёте свою старость в Сибирь.
— Да пусть хоть кого зовут! А всё одно — не повинен я в смерти Андрея Никодимовича! А то, что решил его репутацию сберечь, — так в том моя служба! — возмутился старик и, охнув, схватился за сердце.
Глеб тут же вскочил, помог старику сесть на стул, подал воды. Смерти слуги он ни в коем случае не желал, но переживание за здоровье Луки соперничало с ликованием: чутьё не подвело — что-то здесь было не так.
Подождав, когда румянец вернётся на щёки старика, Буянов сел рядом и вновь взял его за руку:
— Поделитесь со мной, Лука Трофимович. Что вы скрыли? А я уж постараюсь, чтобы честь вашего хозяина не пострадала.
Лука судорожно вздохнул, достал платок и промокнул глаза:
