- Я, знаешь, о чём подумал? – задумавшись, спросил Шнайдер. – Взорвать столь чудесное творение старшего Кауэра было бы глупо. Убить его сыночка… тоже. Ну, не получил бы я того кайфа, который мне так хочется заполучить. Я раньше думал, что Вилли, наша прекрасная девочка, - он сжал пальцами её горло, перекрывая доступ кислорода в лёгкие, - является любимой Кауэра. Ан, нет, ошибся! И возвращаясь к тому, о чём я подумал: я всё же обменяю Вилл на тебя, Ребёнок. И с огромным удовольствием убью на глазах твоего любовника.
- Я согласен, - выпалил Билл и медленным шагом двинулся в направлении Шнайдера и ревущей Вилл.
- Билл, остановись! – приказал ему Том.
- Всё хорошо, - обернувшись на него, улыбнулся Каулитц. – Верь мне, - попросил он и продолжил свой путь.
За обменом через оптический прицел на крыше кинотеатра наблюдали снайперы. Другие же полицейские находились снаружи, готовые в любой момент ринуться внутрь. Сапёры под шумок обследовали территорию, стараясь не слишком сильно привлекать к себе внимание собравшихся зевак.
Шнайдер отпустил Вилл и притянул на себя Билла за руку, тут же приставляя к его горлу острый клинок.
- Храбро с твоей стороны, Ребёнок, - усмехнулся Тилль. – Что теперь скажешь?
- Шнайдер, давай поговорим, - попросил Том, стараясь сохранять спокойствие.
Вилл убежала от Тилля, прячась за спиной Кауэра.
- Поговорить? – рассмеялся Тилль. – Нам не о чем с тобой разговаривать. Знаешь, о чём я сейчас жалею, даже держа в своих руках Билла? О том, что надо было начать с твоих родителей. Или хотя бы поставить их в список. Ну, да ладно! Сделанного уже не вернёшь, ведь так? Но… Я вот подумал, кому больнее было бы – тебе или твоим предкам? Если бы я убил их, ты бы не страдал так, как я в своё время. И вот сейчас я заберу у тебя того, кого ты любишь, убью тебя и буду наслаждаться горем твоих чёртовых родителей.
- Ты будешь наслаждаться горем в тюрьме, убив меня, - прошипел Билл.
- Заткни пасть, Каулитц! – прорычал Шнайдер, надавливая острым лезвием на тонкую кожу шеи. – Ещё одно слово вылетит из твоего прелестного ротика и последнее, что услышит Том, будет твой предсмертный хрип.
- Шнайдер, что тебе сделали мои родители? Почему ты так отчаянно хочешь меня убить? – спокойным тоном спросил Том, хотя внутри бушевал ураган. Только дай шанс, вырвется и сметёт всё на своём пути.
- Если бы не твой папочка, моя сестра была бы сейчас жива. Если бы он умел держать член в своих штанах... - прокричал в ответ Шнайдер.
- Луиза была твоей сестрой? – удивлённо проговорил Билл свой вопрос.
- Да, Луиза была моей сестрой. А его мамаша убила её и ребёнка.
- Сын Луизы жив, - выкрикнул Том.
- Я видел его труп, - возразил Шнайдер и, заметив движение полицейских в окне, попятился назад вместе с Биллом.
- Он правда жив, - попытался отвлечь его Каулитц, думая, как быть дальше. – И он стоит перед тобой.
- Да что ты такое говоришь? – язвительно выплюнул Тилль. – Ну и где же он? Где мой племянник?
- Ты его убить собираешься, - выкрикнул Том. – После Билла.
- Что? – Шнайдер на секунду замер, поражённый его словами.
Этой заторможенности Биллу хватило на то, чтобы нанести удар локтем в бок, избавляясь от ножа на своей шеи, но не хватило на то, чтобы обезвредить Тилля окончательно.
- Я ненавидел твоего отца так же сильно, как и Кауэра, - прошипел в лицо Биллу Шнайдер, вонзая в его живот лезвие ножа.
Билл вскрикнул, уцепившись пальцами в плечи своего убийцы. Место, куда вошло лезвие, полыхало огнём боли. Футболка неприятно липла к телу, пропитываясь горячей кровью. Разом силы покинули парня, а в ногах появилась слабость. Не желая оседать на пол, Каулитц сильнее вцепился в плечи Шнайдера.
- Би-и-и-илл! – донёсся до его уплывающего сознания истошный вопль Вилл.
- Ты самый глупый из всех, кто когда-либо встречался на моём пути, - проговорил Шнайдер, затем перевёл взгляд парню за спину. Том пытался сдержать Вилл, рвущуюся к своему брату.
Тилль Шнайдер достал из кармана куртки пульт дистанционного управления, с улыбкой прикасаясь к красной кнопке.
- Огонь! – прокричал Том, понимая, что дело плохо. Ещё и оседающий на пол Билл не внушал спокойствия, как и рвущаяся к нему Вилл.
- Огонь! – прокричал Густав на улицу.
Последнее, что увидел Билл, перед тем как потерял сознание, - окровавленное лицо Шнайдера перед своими глазами. Они рухнули на пол вместе, окрашивая место возле себя кроваво-красным оттенком.
Эпилог
Билл вышел из здания университета и потянулся с блаженной улыбкой на губах. Сегодня он сдал последний экзамен и теперь свободен. Что делать со своей свободой, он не знал. После возвращения из Фрайбурга, почти в деревянной посылке, он провалялся месяц в клинике, приходя в себя после ножевого ранения. Доктора называли его восьмым чудом света, так как после такого ранения не живут. А Билл выжил, пошёл на поправку и вернулся к учёбе.
