- Знаю, - согласился Матео. – Когда я проводил исследования для статьи, до меня дошли кое-какие слухи. Про кое-что древнее, зародившееся, может быть, несколько веков назад. - Он бросил взгляд в окно, потом отвернулся, как будто долго смотреть на темную фигуру было безрассудством. - Про предка нынешнего кобрадора. Мне по секрету рассказывали, что он еще существует в отдаленных деревнях. В горных селениях. Но ни один мне не попадался, как не встречал я и тех, кто сознался бы в том, что нанимал такого.
- А оригинальный кобрадор другой? – спросила Рейн-Мари.
- Он по-прежнему сборщик, только других долгов.
- Очень крупных долгов? – уточнил Гамаш.
- Другого типа долгов. Есть долги денежные, зачастую непомерные, - сказал Матео, посмотрев на фотографию в газете.
- А есть моральные долги, - проговорила Лея.
Матео кивнул.
- Один из стариков, с которыми я говорил, живущий в деревеньке под Гранадой, наблюдал такое. Правда, лишь раз, будучи ребенком, да и то издалека. Существо преследовало старуху. Они скрылись за углом, и он никогда ни одного из них больше не видел. Он не хотел, чтобы я делал запись нашей с ним беседы, но показал мне вот что.
Матео достал из кармана размытую фотокопию тусклой фотографии.
- Он сфотографировал это своей кодаковской Брауни* (*название семейства дешёвых фотоаппаратов простейшего типа, выпускавшихся компанией Eastman Kodak в течение нескольких десятилетий, начиная с 1900 года).
Снимок был зернистым. Черно-белым.
Крутая узкая улочка, каменные стены, подступающие прямо к дороге. Лошадь, впряженная в телегу. А в отдалении, на углу, кто-то.
Гамаш снова надел очки и поднес листок ближе к глазам, почти уткнувшись в него носом. Потом протянул фото Рейн-Мари.
Снял очки, медленно сложил их. Все это время он не сводил глаз с Матео.
На фото была запечатлена фигура в плаще и маске. С капюшоном на голове. А напротив темной фигуры что-то серое и туманное. Серый призрак, торопливо убегающий прочь.
- Фото сделано незадолго до конца гражданской войны в Испании, - сообщил Матео. – Страшно подумать…
Никаких сомнений. На старом, почти в сотню лет, фото было запечатлено существо, стоящее сейчас посредине Трех Сосен.
- И вы в это поверили, шеф-суперинтендант? – спросил прокурор.
В устах представителя обвинения должность Гамаша прозвучала насмешкой, а не преимущество высокого положения.
- В тот момент сложно было определить, во что можно верить. Это казалось не просто необычным, оно казалось невероятным. Вроде как древний испанский сборщик долгов возник посреди маленькой квебекской деревни. И я бы не поверил, если бы не увидел сам. Не сравнил фотографию с реальным персонажем.
- Я так понимаю, вы забрали у Матео Биссонетта этот листок газеты, который он вам показал.
- Я снял с него копию.
Прокурор обратился к секретарю.
- Фотография №2.
Изображение Трех Сосен в пасмурный ноябрьский день сменило то, что на первый взгляд выглядело как тест Роршаха. Черные и серые кляксы. Границы текучи, края размыты.
А потом все объединилось в фотографию.
- Это оно?
- Оно, - подтвердил Гамаш.
- И это то, что было на вашем деревенском лугу?
Гамаш пристально посмотрел на фото, на сборщика моральных долгов, и его зазнобило.
- Да, это он.
Жаклин, склонившись над столом, месила тесно. Руками ощущала одновременно его мягкость и упругость. Процесс был медитативным, чувственным. Жаклин медленно раскачивалась вперед-назад, вперед-назад.
Закрыть глаза.
Смять, перевернуть. Смять, перевернуть.
Чьи-то ладони, старше, холоднее, пухлее, легли на ее руки.
- Думаю, достаточно,
-
Жаклин покраснела, поняв, что с тестом на багет снова перестаралась.
Если она не научится, то потеряет работу. Неважно, как хорошо она умеет печь шоколадные торты, пироги и слоеные пирожные. Если ты в Квебеке и не умеешь выпекать багет, ты бесполезен для маленькой пекарни. Сара не хочет ее отпускать, но у нее просто не будет выбора.
От этого зависит все. А она все портит.
- Ты научишься, - успокаивала ее Сара. – Почему бы тебе не доделать свои пирожные? Мадам Морроу заказала две дюжины. Она сказала, что это для гостей, но… - Сара рассмеялась. Ее искренний, от всего сердца, смех был антидотом для страхов Жаклин.
Она подумала, что Антон сейчас за соседней дверью. Может быть, что-то готовит. Пытается придумать блюдо, чтобы впечатлить Оливье. Побудить хозяина бистро повысить его до шеф-повара. Или хотя бы до су-шефа. Или до коренщика.
Лишь бы не быть мойщиком посуды.
Но она подозревала, что голова его занята не только готовкой. По крайней мере, с того момента, как появилась это фигура в плаще.
Живи она до ста лет, Жаклин не забудет взгляд на лице Антона, когда они рассуждали насчет незнакомца на деревенском лугу. Тогда она предложила обратиться к Гамашу. Рассказать офицеру Сюртэ, что им известно, кто это.
- У тебя все в порядке? – спросила Сара.
- Просто задумалась, - объяснила Жаклин.
