Я знаю, что значит переделывать себя, чтобы найти силы идти дальше. Я понимаю, каково это. Я с ней согласна. Сопротивляйся, как можешь, всему, что тащит тебя вниз. Но еще я знаю, что, когда женщины начинают обращаться к пластической хирургии, как все мои богатые частные клиентки, крайне редко наступает момент, когда они говорят: «Хватит. Я выгляжу охренительно. Закончим на этом». Это как когда перекрашиваешь стены в одной комнате и все остальные тут же начинают казаться старыми и замызганными.
Я знаю Хелен. На работе я успела повидать немало таких Хелен. Это женщины, которые считают, что личная визажистка – это жизненная необходимость, как хороший гинеколог, а вовсе не роскошь. Личные парикмахеры. Косметологи. Мастера маникюра. И всем можно позвонить в одно нажатие кнопки. Такие женщины требовательны, но в то же время не уверены в себе, обидчивы и зачастую живут в постоянном (и вполне рациональном) страхе, что их место в любую минуту может занять кто-нибудь помоложе. Но я никогда не вращалась в этих кругах. С трудом верится, что между нами может быть какая-то связь, что наши ДНК прямо сейчас смешиваются в утробе Энни. И еще сложнее поверить, что у наших семей есть необычная общая история, точка, в которой они случайно пересеклись. Что за «связи» у Хелен с компанией «Харрингтон Гласс»? Хорошо ли она знакома с их семейством?
Мне не терпится спросить напрямую. Но я обещала Энни, что не буду этого делать. И я боюсь, как бы она снова меня не оттолкнула, если я начну раскачивать эту лодку.
– Итак, Энни еще не передумала? – вдруг спрашивает Хелен, перебивая мои мысли.
– Она решительно настроена оставить ребенка.
Хелен прикрывает глаза, ее блестящие веки подрагивают.
– Серьезно? Пожалуйста, скажите, что она еще может передумать.
– Послушайте, я ее знаю, если уж она что-то решила… Нам обеим придется с этим смириться, Хелен.
Та, похоже, потрясена до глубины души.
– Я правда думала… – Хелен снова вздрагивает. – Но это значит, что мы с вами… – Она умолкает, и на ее лице отражается ужас осознания. – Боже правый. Мы станем
– Сразу кажешься себе старухой, правда? – Я невольно улыбаюсь, хотя что-то внутри меня возмущенно вскрикивает.
Интересно, что подумал бы Джейк, если бы узнал об этом. Бабушка. Он бы точно не стал предлагать мне кофе.
Хелен наклоняется ко мне через стол. Запах духов становится таким сильным, будто она его выдыхает.
– Я просто обязана с ней поговорить.
– Хелен, в прошлый раз вы так ее расстроили, что она сбежала.
– Я просто предложила ей деньги! – фыркает та. – Чтобы упростить нам всем жизнь.
– Вот именно.
Хелен смотрит на меня с искренним непониманием.
– Давайте начистоту? Она не станет избавляться от ребенка. Ей не нужны деньги вашей семьи. Она решительно настроена справиться со всем сама.
– Но ваше… Ваше положение. – Хелен обводит рукой все вокруг. – Этот дом. Этот район…
– Мне очень нравится этот район! – Как будто по сигналу, Джейк на своей палубе начинает играть на гитаре – блюзовый перебор струн, выбивающиеся из мелодии ноты. Аргумент не в мою пользу.
– О, да бросьте, Сильви. В таком месте нельзя растить ребенка. Здесь шастают банды! Вооруженные ножами! Прячутся на лестницах!
– Это просто подростки, и они тоже здесь живут, – возражаю я, глядя на нее с жалостью.
Как печально вечно смотреть на молодежь с подозрением. Может, у нее был плохой опыт, может, она сама стала жертвой какого-то преступления, но я не осмеливаюсь об этом спросить.
– Да у вас квартира размером со шкаф! И потом, подумайте о возрасте Энни! Она фактически ребенок. Как, скажите на милость, она справится с материнством?
У меня в груди что-то сжимается.
– Я знаю только, что моя дочь находчивая, решительная и… и просто замечательная девочка.
Хелен смотрит на меня с изумлением, как будто никогда не слышала, чтобы мать так говорила о своем ребенке. Она качает головой, отмахиваясь от моих слов.
– Что, если она не справится? Что, если у нее не установится связь с ребенком? Или начнется послеродовая депрессия? У молодых матерей она очень распространена, эта депрессия. Я знаю. Я об этом читала, Сильви.
– Я о ней позабочусь, – тихо говорю я.
У меня колотится сердце, как бывает, когда видишь, что кто-то нарывается на драку, и не знаешь, как этого избежать.
– Это просто смешно, – тихо бормочет она, намекая, что я неспособна позаботиться даже о себе самой.
Я молчу, скрестив руки на груди, и жду, пока Хелен поймет намек: «пожалуйста, свалите уже, наконец». Она не понимает. Тогда я говорю:
– Я, разумеется, буду держать вас в курсе. Когда мы узнаем подробности. Примерную дату родов.
– Дату родов? Господи. – Вздрогнув, она поднимается с места.
