– Ты не позвонила в течение часа, – говорит он громко. – Я набрал номер, который ты мне дала, и попросил детектива приехать сюда, затем я звонил тебе снова и снова. Но ты не отвечала…
Он, как всегда, одет с иголочки – на нем голубой пиджак и широкие брюки цвета хаки, но с ботинками беда – один черный, другой коричневый, – будто он на бегу сунул в них ноги, чтобы – не теряя ни минуты, мчаться ко мне на помощь.
На его лице читаю сильный страх и обеспокоенность за меня. Верю, что он испытывал эти чувства не только сегодняшним вечером, но и бо́льшую часть моей жизни. Мое сердце немного смягчается.
Я приподнимаюсь, отчего ощущаю глубокую боль в груди, и иду к нему навстречу. После некоторого колебания обнимаю его.
– Я в порядке, – говорю я Чарльзу.
Очень похоже на правду. Я отстраняюсь от него, замечаю детектива Гарсию у входной двери. На ней кожаная куртка и джинсы. Ей идет.
Мы встречаемся взглядами.
– Ну и ночка у вас была, – говорит она спокойно. – Как себя чувствуете? Вы ранены?
– Несколько синяков, ничего серьезного.
– Вам лучше провериться. Электрошокер – это не шутки. Если вы не против, пойдемте со мной. Снаружи ждет парамедик.
Внутри разливается тепло. Скорее всего, слова детектива продиктованы обязанностью, но мне нравится ее участие. Хочется верить, что оно не показное.
– Иди, – вздыхает Чарльз. – Я подожду тебя здесь.
Детектив Гарсия скрещивает руки на груди, рукава ее куртки вздергиваются. Я в изумлении моргаю, увидев на внутренней стороне запястья небольшую татуировку в виде орла, расправляющего крылья в полете. Я не верю в знаки, но не могу не думать о крылатой статуэтке в офисе посредника-примирителя. Тогда я расценила ее как символ надежды.
Я тщательно подбираю слова. Хоть я и не верю в знаки, но уверена, что нужно рисковать.
– Я совсем не против пойти с вами, – говорю я.
И клянусь, я вижу, как уголки ее губ чуть вздрагивают. Движение быстрое, как взмах крыльев. Она точно поняла мой посыл. Кроме того, он ей понравился.
Этот дом выглядит совершенно иначе. Здесь много стекла: шаровидные плафоны люстры в коридоре, декоративное зеркало у входа, бокалы для разных напитков на журнальном столике перед нами.
Тяжелая, темная, цепкая энергия, вероятно, последовала за Гарриет в тюремную камеру. Воздух здесь прозрачный и чистый, слегка пахнет лимонами.
Я сижу на синем секционном диване в гостиной напротив Бет и Иэна, изучаю их. На Бет черные широкие брюки и шелковая бежевая блуза, макияж неброский, элегантный. В ушах сверкают бриллианты. Иэн в потертых джинсах и зеленой флисовой куртке, на щеках и подбородке – щетина.
Надо сильно присмотреться к ним, чтобы заметить изменения. Но в глазах можно безошибочно прочитать все, что произошло с их семьей. Глаза похожи на разбитое стекло.
– Я позволила Гарриет убедить себя, что нужно накачать мою дочь успокоительным. Что я за мать? – восклицает Бет.
Я собираюсь ответить, но Иэн меня опережает. Он придвигается к своей будущей бывшей жене и уверяет ее:
– Хорошая.
Я выдерживаю паузу, чтобы его слова возымели должный эффект.
– Роуз перехитрила Гарриет. Она не стала глотать валиум, – добавляю я. Но ясно, что Бет переживает не только поэтому. – Мой отчет был целиком поддельным. – Я уже говорила об этом Бет, но необходимо, чтобы она снова это услышала. – Если бы мне велели написать еще один отчет сейчас, я бы порекомендовала совместную опеку. Пятьдесят на пятьдесят. Но мне нравится то, как вы поступили. Так даже лучше.
За последние несколько недель Баркли показали себя с новой стороны, о существовании которой я и не подозревала. Все началось с Бет. Она купила красивый – не старый и не роскошный – дом недалеко в Потомаке. Сделка прошла стремительно, потому как она оплатила всю сумму наличными, и в дом можно было сразу переехать.
После чего Бет поступила довольно чудно́. Она купила еще один дом в том же районе – для Иэна, всего в двух кварталах.
– Сейчас Роуз нуждается в нас обоих, – объясняет Бет. – Теперь она видит нас каждый день.
Мы находимся дома у Бет, к нему прилегает четыре акра земли с пастбищем и конюшней для Душечки и Табакерки. Бет также наняла перевозчиков для транспортировки любимого фортепиано Роуз. Еще до переезда в новый дом Иэн привлек свою команду, и та установила яркую синюю горку – она идет от угла спальни Роуз в ее будущую небольшую арт-студию. Кроме того, Иэн взял из приюта для животных страшно худого пса, немного напоминающего Бинго.
Бет с Иэн – чрезвычайно любящие родители. В этом Гарриет была права.
– Стелла, ирония заключается в том, что Роуз, прочитав ваш поддельный отчет, поняла: вы были единственным человеком, который пытался избавить ее от Гарриет. Роуз очень хотела вернуться в школу. Она больше не могла жить под одной крышей с бабушкой. Именно поэтому наша дочь в конце концов обратилась к вам за помощью. – Иэн морщится. – Боже, когда я думаю о том, что натворила моя мать…
