Два других водителя – свидетели столкновения – спорили о том, как все произошло: ускорились ли обе машины или только одна из них и пересекли ли они разделительную полосу прямо перед тем, как чуть было не врезались друг в друга. Я читала показания свидетелей – никаких четких ответов. Но одна подробность бросилась мне в глаза: в крови Чарльза нашли алкоголь. Уровень алкоголя едва в пределах нормы.
Однако в итоге никаких обвинений выдвинуто не было. Никого не признали виновным.
В смерти отца очень многое сыграло свою роль: дорога с крутым поворотом и слепыми зонами, безлунная темная ночь, олень, выбежавший на дорогу. Но к фатальному исходу привели и другие бесчисленные обстоятельства: три скотча, которые Чарльз пропустил с коллегой, отмечая завершение крупного дела. Конкретный момент, когда отец и Чарльз сели за руль. Красный и зеленый огни светофора, на которых они останавливались или продолжали движение. Сила нажатия на педали газа обоих водителей. Их столкновение было предопределено всеми этими факторами.
– После того как твой отец въехал в дерево, я выпрыгнул из машины и побежал ему на помощь. Но его уже не было в живых, Стелла. Прости.
Мы сидим в тишине, наконец я поднимаю голову. Слезы бегут и по его щекам. Он выглядит очень напуганным. Я знаю – он боится, что я выйду из этой двери и он больше никогда меня не увидит. Что он потеряет единственного близкого человека.
– А моя мама знала обо всем этом?
– Да, – отвечает он, не задумываясь. – Я сразу после аварии связался с ней. Мы встретились в кофейне, я честно ответил на все ее вопросы. Я сказал, что твой отец не мучился, что он умер мгновенно. Попросил звонить мне, если ей понадобится помощь. Не то чтобы мы сделались друзьями, но нас связало это горе. Мы с ней поддерживали отношения. Именно так я стал ее адвокатом.
Я киваю. Моя мама настояла на версии с оленем, чтобы маленькая дочь смогла понять, что произошло. Или возможно, мама пришла к выводу, что никто не был виноват и это просто ужасный несчастный случай. Тот самый случай, который сначала отнимает одну жизнь, а потом рикошетом разрушает и другие.
– После смерти твоего отца у меня все пошло наперекосяк. Я ходил на работу, да и только. Возвращался домой, сразу шел к домашнему бару и наливал себе выпить. И продолжал пить ночи напролет, несмотря на то что не мог выбросить из головы мысль: если бы не третий стакан виски, в ту роковую ночь я мог бы среагировать иначе и твой отец остался бы в живых. – Чарльз тяжело дышит. – Спустя некоторое время я увлекся наркотиками. Я мог легко их раздобыть – половина моих клиентов промышляла ими. Чего я только не пробовал: валиум, кокаин, амфетамин, героин… Хорошо, что нельзя было достать оксикодон, а то и на него подсел бы. Он бы прикончил меня. А потом, после того как твоя мама умерла… Я резко все бросил, кроме выпивки, и как-то сумел выкарабкаться. Семья от меня отреклась. По большому счету мне было незачем жить, Стелла. Но я подумал, что если смогу спасти тебя…
Мамина смерть так же наступила в результате тысячи причин. Свою роль сыграло и ее решение спрятать в туалете пакетики с героином, и поцелуй Чарльза, и тот факт, что я послушно сидела в шкафу, вместо того чтобы открыть дверцу и выйти, как сделала моя спасительница Роуз. Впрочем, все началось гораздо раньше, задолго до трагедии. Девушка зашла в кафе на углу и разговорилась с молодым человеком, пока они ожидали свои сэндвичи. Это были мои родители. Их встреча зависела от множества переменных, которых было не меньше, чем звезд на небе.
– Я знал, что в свое время ты захочешь узнать правду, и поклялся быть честным с тобой, когда ты придешь ко мне с вопросами. Понимаю, что у меня нет права просить прощения, Стелла. Я слишком долго тебя обманывал.
– На самом деле, – киваю я.
Он опускает голову, вижу, что ему больно.
– Нет, я не это имела в виду, – быстро говорю я.
Жду, когда он снова взглянет на меня. Я хочу, чтобы он это знал: пожалуй, это вторая по важности вещь, которую я когда-либо скажу ему.
– На самом деле ты меня спас!
Я встаю и протягиваю к нему руки, через мгновение он меня крепко обнимает. Теперь я понижаю голос и шепчу ему на ухо самое важное:
– Я никогда не буду тебя ненавидеть. Я слишком сильно тебя люблю!
– Как поговорили с Чарльзом? – спрашивает она.
Мы сидим за высоким барным столиком с Наталией Гарсией. Она пришла на встречу сразу после работы, и по тому, как она грызет ноготь большого пальца, я понимаю: что-то ее гложет. Возможно, она нервничает из-за нового расследования.
Не отвечаю ей, жду, пока официант не принесет нам напитки: виски со льдом – для нее и мальбек – для меня.
– Удивительно, я так легко его простила! На самом деле я понимаю, почему Чарльз так поступил. Он подумал, что если спасет меня… Конечно, прошлого уже не вернуть и ничего не исправить, но… – Мне приходится подбирать слова для объяснения.
– Конечно, – подхватывает детектив. – Он поступал неправильно, но его намерения были благородными. Самое важное, что сердце у него доброе, – просто и точно подытоживает Гарсия.
