Он в течение многих лет подбадривал меня всевозможными способами. Особенно мне запомнились моменты, которые я считала подарками своего ангела-хранителя. Наверное, по сути, так оно и было. Полезные книги, соответствующие моему возрасту. Они волшебным образом оказывались в моих руках, утешали меня и помогали мне в детстве и в подростковые годы. Бумажки в двадцать долларов. Я четыре раза находила их по пути домой из школы. Милая небольшая квартира с невероятно низкой арендной платой, расположенная недалеко от офиса Чарльза. Я смогла въехать в нее всего через несколько недель после того, как начала у него работать. Все это были анонимные жесты добра от Чарльза.
Он открывает дверь, на нем кардиган на пуговицах и бежевые брюки, серебристые волосы аккуратно причесаны, лицо свежевыбрито.
– Стелла… – Чарльз произносит мое имя с надеждой и грустью.
В гостиной накрыт стол: поднос с оливками и орехами, сыры на деревянном блюде и два чая со льдом в одинаковых стаканах. Стаканы стоят близко друг к другу на журнальном столике, как и в тот вечер, когда он пил вместе с моей матерью и когда она умерла от передозировки.
– Как дела? – спрашивает он, садясь на свое обычное место.
– Да, месяц, конечно, выдался интересный, – отвечаю я, садясь на диван напротив Чарльза.
Я заходила в полицейский участок, чтобы ответить на несколько вопросов по делу Баркли. Тогда-то детектив Гарсия и рассказала мне все. Она быстро и четко выложила информацию, словно хирург, делающий аккуратный, жизненно необходимый надрез. Затем она проводила меня до машины и не ушла, пока не убедилась, что я в порядке и смогу без приключений добраться до дому.
Я не встречалась с Чарльзом в последнее время, потому что мне нужно было прийти в себя.
– Как Роуз? – спрашивает он.
– Ей нравится ее новая школа и учитель. Она ходит в начальную школу Монтессори. В классе стоит клетка с песчанкой и аквариум с бойцовой рыбкой. Девочка от них в восторге.
– Чудесно. А как ее речь? Роуз теперь нормально говорит?
– Можно и так сказать. Учитывая, что у нее словарный запас и манера общения взрослого.
Чарльз пьет чай, я молчу. Он откашливается и ставит стакан.
– Стелла, когда мы говорили с тобой последний раз… я хотел сказать кое-что еще.
Я, словно пристегнутая в кабинке на американских горках, взмываю на головокружительную высоту. Слишком поздно, теперь шестеренки раскрутились и их уже не остановить. То, что сейчас произойдет, может навсегда поменять наши отношения. Иначе бы Чарльз не был так бледен и не говорил так тихо.
Он соединяет ладони, словно в молитве. Может быть, он действительно молится, потому что долго молчит. А потом неожиданно произносит:
– Я не случайно стал юристом твоей мамы. Я взялся за это дело, потому что знал ее до ареста.
У меня начинает кружиться голова, но не так сильно, как в тот момент, когда я слушала детектива Гарсию. Я благодарна ей за то, что она подготовила меня к настоящему разговору.
Я тяжело сглатываю и заставляю себя взглянуть в глаза Чарльза. Он протягивает ко мне через стол дрожащую руку, но затем отдергивает ее. Не могу дышать. Надеюсь, что следующий надрез скальпеля будет быстрым, хотя от скорости боль явно не уменьшится.
– Я был там в тот вечер, когда умер твой отец.
Я опускаю голову, обхватываю ее руками и позволяю себе расплакаться. Мне трудно разобраться в своих чувствах – я не была уверена, что Чарльз будет честен со мной. И я не знала, как все сложится между нами, если он начнет лукавить. Но я и теперь не знаю, как быть. Всю свою жизнь я думала, что самым большим нерешенным вопросом было то, что произошло с матерью. Но настоящая тайна заключалась в том, что именно случилось с отцом. Олень выскочил на дорогу в ту ночь, когда погиб отец. Эта часть истории, рассказанная мамой, была правдивой. Но, как оказалось, в дорожном происшествии участвовала и другая машина, за рулем которой сидел Чарльз.
И я не знала этой важной детали, пока Гарсия не начала копаться в архивных материалах, чтобы помочь мне больше узнать о матери. Тогда-то детектив и заметила имя Чарльза в полицейском отчете о смерти отца. Гарсия вспомнила, что я указала Чарльза в качестве поручителя, когда впервые обратилась к ней по делу Баркли. Его имя неожиданно встретилось ей в досье моей матери – это детектив подчеркнула его карандашом. И когда она увидела имя Чарльза в отчете о несчастном случае с отцом, то сразу позвонила мне.
Я восстановила события по старым документам, которые детектив дала мне прочитать. Той ночью было темно. Дорога делала крутой поворот. Отец торопился скорее попасть домой после рабочего дня. Чарльз тоже. Обе машины выехали навстречу друг другу близко к желтой разделительной полосе. Столкновения удалось избежать, но отец сильно выкрутил руль и почти потерял управление «шевроле». Он мог бы справиться с ситуацией, но всего в десятке ярдов перед ним на дорожную полосу выбежал олень. Отец опять резко свернул, чтоб не сбить животное, но старая машина плохо слушалась руля. Ее занесло, и она врезалась в дерево. Отец умер на месте.
