Раджкумар взял за правило никогда не забирать больше определенной части своего жалованья, а остальное класть на банковский счет Сая Джона. Но за все эти годы его сбережения составляли не больше пары сотен рупий. Чтобы завести тиковую биржу, требовалось несколько тысяч – слишком много, чтобы занимать у Сая Джона. С другой стороны, поездка в Индию с Бабурао обойдется немногим дороже, чем позволяет его нынешний капитал. А если удастся уговорить Сая Джона одолжить недостающее, тогда через несколько лет у него будет достаточно, чтобы открыть свое дело.
Вернувшись в Мандалай, Раджкумар дождался удобного момента для разговора с Сая Джоном.
– Мне нужно в долг всего несколько сотен рупий, – скромно произнес он, не вдаваясь в излишние объяснения. – И они вернутся с лихвой. Сая?
Через три месяца Раджкумар уехал в Индию с Бабурао. Путь от Рангуна до Калькутты занял четыре дня, и еще четыре ушло на поездку вниз по побережью в сторону Мадраса. В небольшом торговом городке Бабурао нанял две повозки, запряженные волами, нарядил их в праздничные попоны. Купил на базаре несколько мешков обжаренного риса и нанял полдюжины искусно владеющих дубинками
Они отправились в путь под грохот барабанов, шествие напоминало свадебную процессию, движущуюся к месту церемонии. По пути Бабурао расспрашивал встречных о ближайших деревнях. Богатые они или бедные? Владеют ли крестьяне землей или арендуют? Представители каких каст там живут?
Они остановились в маленьком селении – кучка ветхих домишек, сгрудившихся вокруг громадного дерева баньяна. Бабурао уселся под деревом и велел барабанщикам начинать. Вся жизнь в деревне разом остановилась. Мужчины бегом примчались с поля, побросав запряженных волов. Ребятишки ринулись, спотыкаясь и падая, прямиком через рисовые чеки. Из хижин вышли женщины с младенцами на руках.
Бабурао созывал всех в тень баньяна. Когда собралась достаточно плотная толпа, он заговорил, голос его звучал так, словно он благоговейно декламировал священные строки Рамаяны. Он говорил о земле золота, Бирме, которую Британский Сакар[49] объявил частью Индии. Он показал на платок с кистями, обернутый вокруг его шеи, и предложил слушателям пощупать его; он воздел вверх руки, чтобы каждый мог увидеть его золотые перстни с рубинами. Все это, сказал Бабурао, из Бирмы, золотого края. Пока он не отправился туда, у него самого не было ничего, ни козы, ни коровы.
– И все это может быть и вашим, – убеждал Бабурао крестьян. – Не в следующей жизни. Не через год. Прямо сейчас. Это может быть вашим уже сейчас. Нужно лишь, чтобы крепкий мужчина из вашей семьи поставил отпечаток пальца вот на этой бумаге.
Он зачерпнул из бархатного мешочка пригоршню серебряных монет и высыпал обратно с громким звяканьем.
– Есть здесь кто-нибудь, у кого имеются долги? Есть среди вас тот, кто задолжал землевладельцу? Вы можете разобраться со своими обязательствами прямо сейчас, прямо здесь. Как только ваши сыновья и братья поставят отпечаток на этом контракте, эти деньги станут вашими. А через несколько лет они заработают достаточно, чтобы выкупить себя. И тогда они будут вольны или вернуться, или остаться в Бирме, как пожелают.
Пятнадцать человек подписали контракт в этой деревне и двадцать три – в следующей, некоторые с охотой сами бросились вперед, других подтолкнули родственники, а чьи-то руки были насильно прижаты к бумаге отцами и братьями. С маленькими коробками и узелками с одеждой в руках бедолаги побрели следом за повозкой Бабурао в город. Латиялы прикрывали тылы, следя, чтобы никто не отстал. Каждые несколько часов они останавливались перекусить рисом с солью.
Когда добрались до побережья, Бабурао нанял лодку до Калькутты. Многие из мужчин никогда прежде не видели моря. Волны пугали их, и ночью один из нанятых прыгнул за борт. Бабурао прыгнул следом и затащил парня обратно в лодку. Неудачливый беглец наглотался воды. Он был вялым, тощим, с торчащими костями. Барбурао перекинул парня через борт лодки, согнув его пополам над планширом. Потом взгромоздился сверху, прижав корпус коленом. Ритмично толкая ногой, он прижимал парня к балке, надавливая на желудок, пока проглоченная вода не потекла изо рта вместе с губчатой массой соленого риса.
– Куда это ты собрался? – почти нежно ворковал Бабурао, как будто напевал песню своей возлюбленной. – А как же деньги, что я отдал твоему отцу, чтобы он мог выплатить долг? Что пользы от твоего трупа и для него, и для меня?
В Калькутте они сели на пароход “Дафферин”, принадлежавший британской компании. У Бабурао был уговор со стюардом: поскольку он, со своим бизнесом, был ценным клиентом, ему предоставили бесплатный проезд вторым классом. Прикарманив деньги Раджкумара, Бабурао позволил тому спать на полу в своей каюте. Тридцать восемь мужчин, прибывших с ними, отправили вниз, в охраняемый трюм на корме судна.