– Мои дорогие братья и сестры, мы собрались сегодня вечером, чтобы почтить память тех, кто ушел из жизни. Наших близких, храбро сражавшихся, чтобы спасти этот мир от дальнейшего разрушения. Мы никогда не забудем их. Они сейчас в лучшем мире, и их имена навсегда останутся в историях, которые будет рассказывать страна…
Эррера выглядела ослабевшей, но тем не менее сохранившей невероятное величие и гипнотическую ауру. Она подняла факел и положила его на первые надгробия.
Когда настала очередь Джесса, Эстебан вышел вперед. Он стоял в стороне, поддерживая Каролину, но ему нужно было попрощаться с другом. Эррера передала факел, и на секунду он замер, вытянувшись перед тем, кого считал братом и кого только что потерял. Позади него всхлипывала Каролина – единственный звук, тревоживший торжественное и почтительное собрание.
Тело его друга при соприкосновении с пламенем немедленно вспыхнуло, золотистыми искрами присоединяясь к приветливо сияющему полотну Млечного Пути.
Эстебан, с лицом, опустошенным от горя, передал факел Отису. Тот взял его и сделал несколько шагов к Элвису.
– Мы еще встретимся, друг мой…
Пламя разгоралось медленно и уверенно, странно девственный дым вознесся к небу, словно послание, которое могли прочесть только те, кто жил и кого больше нет.
Лица хранителей были мертвенно-бледными. Плечи Клэр вздрагивали. Сильвен сгорбился. Райан не двигался, его лицо застыло непроницаемой маской.
Лина вложила ладонь в руку Отиса, и он сжал ее. По щеке телепата скатилась слеза.
Лицо человека, который столько раз приходил ей на помощь с момента ее похищения, поглотила ночь, чтобы превратить его в эфемерную пыль.
Лина знала, что Ран ждал ее. Интуиция в глубине сознания подсказывала сладкий запах внимания и взаимной потребности. Она встала на рассвете, стараясь не разбудить Клэр, а еще больше – Райана, который стал часто просыпаться из-за ночных кошмаров, о которых отказывался говорить.
Артур успевал на всех фронтах. Пытался уменьшить размер шрама на лице хранителя, одновременно вместе с другими лекарями заботился о ранах остальных учеников.
Ноги девушки скользнули в толстые черные сапоги, она выбежала на улицу. Ледяной ветер дыхнул на нее, и она плотнее закуталась в пальто, капюшон которого был покрыт роскошным мехом.
Ран терпеливо ждал свою ученицу. В последнее время четыре хранителя предпочитали оставаться в уединении и пускаться в длинные обсуждения. Лина не упоминала о Крисе, но все быстро поняли, что эта дополнительная информация однажды всплывет и что последствия, вероятно, будут драматическими.
– Ты хотела драться, я это почувствовал, – произнес Ран при встрече.
– А, может быть, это был ты, но не стал утруждать себя, чтобы сообщить мне об этом! – парировала Лина.
Прошло несколько дней с того момента, как их сознания объединились. В начале она не заметила никаких явных изменений и думала, что некоторые смутные мысли, шаткие ощущения и чувства, противоречащие ее собственным, лишь результат анархии, в которой они сейчас жили. Но каждый прожитый день, казалось, усиливал эту вторую натуру, всплывающую в голове, шепчущую на ухо, словно чужой голос, которому невозможно сопротивляться, Ран вдруг стал очень близким.
– Как ты? – спросил он.
– Скучаю по Элвису. И по Отису тоже. С тех пор… Ты знаешь, он больше не появляется.
– Он должен погоревать, Лина, как и все мы.
– Каролина и Эстебан также пропали. Мне не хватило времени близко узнать Джесса. Но остальные тяжело переживают его смерть. Они никогда не переставали укреплять связи, и уход нового союзника, на мой взгляд, совершенно несправедлив после всего, через что мы прошли.
– Друг, Лина, а не союзник.
– То есть ты считаешь, что нормально заводить друзей, когда они могут умереть в одночасье?
– Ты не можешь так жить. Иначе, сама знаешь, что тебя ждет.
– Да, но…
Лина повысила голос, собираясь возразить мужчине, но тут на нее нахлынуло чувство наполненности и безмятежности. Она почувствовала себя спокойнее и нахмурилась.
– Ран, быть в моей голове – не означает, что ты имеешь право контролировать все, о чем я думаю!
– Я ничего не делаю, Лина. Мы связаны, помнишь? Ты должна уметь жонглировать между собой и мной, вот и все.
Девушка молча кивнула. Она делала усилия, не позволяя доминировать над собой, но было ясно, что эта часть ее учителя в голове была дополнением ее мыслей. Заглушить эти новые идеи или ослабить их было невозможно. Лина должна научиться управлять этими всплесками радости, спокойствия или даже страха, чтобы не жить в полностью биполярном теле.
– Что ты собираешься делать с Крисом? – продолжил он.
– Пока не знаю… Чем он может быть нам полезен? Даже если он хранил сведения о моих родителях и моем прошлом, я уже не верну его. В прошлом он показал себя слишком опасным, а сейчас я не должна…
– Вот интересно, эту мудрость, ты ее постигла сама или все же это мое сознание?
Лина скорчила гримасу, он рассмеялся, и она вслед за ним, внезапно заразившись весельем, исходившим от учителя.
