Он ушел после того, как немного утихомирил боль своих ран.
– Лина? – прошептала Клэр.
– Нам… нам нужно поговорить, – произнесла девушка.
Клэр кивнула. Сильвен вместе с Райаном последовали за Линой в их комнату. Блондинка не могла не остановиться перед Разаэлем с его сардонической, омерзительной ухмылкой.
– Ты настоящий подлец, Раз! – заявила она ему.
– До скорого… – прошептал он ей на ухо прежде, чем уйти.
Дверь спальни хлопнула. Райан задыхался от гнева. Сильвен устроился на кровати и с непроницаемым лицом ожидал объяснений телепата. На самом деле, клонер уже успел проанализировать слова Раза и установить несколько неожиданных связей.
У Лины не было выбора. И она сама собиралась все им рассказать. Хранители приготовились выслушать ее. Лина поведала обо всем: от пророчества до своего неожиданного срыва во время битвы, как ее телепатия стала независимой и поглотила все силы вокруг себя. Она рассказала о своей беседе с Раном и каким образом он спас ее. Лина закончила повествование на том моменте, когда потеряла контроль. Эта связь удивила ее. Она чувствовала себя идиоткой…
– Пока мы связаны, я ничем не рискую.
В спальне воцарилось молчание.
– То есть теперь тебе всю жизнь придется жонглировать между собой и ним? Вы будете связаны?! Это напоминает трюк с родственной душой… Только более развращающий, – скривилась Клэр.
– Но Ран спас тебе жизнь, это главное, – согласился Сильвен.
– Ты должна была рассказать нам… Ужасно хранить такой секрет, – пробормотала телекинетик.
Оба хранителя повернулись к Райану.
Иллюзионист внутренне негодовал. Он ненавидел эту сделку, ненавидел ложь, которую Лина преподнесла им на блюдечке. Он хотел бы помочь ей, хотел бы найти решение. Все запуталось, страх ее смерти, эта нерасторжимая связь с Раном, которая побуждала ее объединить их волю, и потом, он и эта ложь на палубе «Транспортера». Райан чувствовал себя совершенно нелепо. Он должен был бы поблагодарить Рана за то, что тот сделал для нее, но не мог. Он ненавидел его всем нутром.
Чтобы заглушить свой гнев, иллюзионист предпочел развернуться и захлопнуть за собой дверь. Он не мог выносить присутствие той, которую все еще любил.
Ран ждал окончательного вердикта, приговора, который уже мог считать с лиц окружающих. Больше всех злился Аито. Энндра разрывался между ответственностью по отношению к хранителям и дружбой к Рану. Когда они впервые встретились, Ран шутил и готов был на все, чтобы показать королю, что веселье лучше, чем тяжкое бремя будущего главы государства. Вместе они многому научились. Ран стал тем, кем он был сегодня. Энндра научился править с гораздо большим кругозором, более человечным и смелым.
Эррера тоже была ошеломлена, но держалась в стороне. В полном молчании, ко всеобщему изумлению, заговорил Отис:
– Я долго не задержусь, но все же мне есть что сказать. Вы думаете, что можете все контролировать и ограничивать их правилами, но они гораздо взрослее, чем вы думаете. Лина знала, что делала. Она ответственна за себя и свои решения. Вина лежит как на ней, так и на мэтре. Не сомневайтесь в этом.
Гигант был единственным, кто встал на сторону учителя и проявил неожиданную поддержку. Для него не имело значения, что Ран старше или что у него есть обязанности по отношению к хранительнице. Для него они все были взрослыми, никто и ничто не мог осуждать их действия и подрывать столь важную часть их миссии. Отис развернулся и исчез за дверью.
– Он прав. Я знаю его очень давно. Лина – взрослый человек, и у нас нет права осуждать ее поступки. Но твои, Ран, напротив, неприемлемы. Те функции, которыми мы наделили тебя, и та роль, которую ты играл в ее жизни, не могли позволить тебе совершать действия и не думать о последствиях!
– Ты думаешь, что я этого не знаю, Энндра?! Ты думаешь, что я не чувствую себя виноватым?! На твоих плечах нет этой ноши. Делиться мыслями и чувствами, не зная, когда они действительно заговорят! Она обманулась моим сознанием, но я ей уже объяснил, что этого больше не повторится!
– И на том спасибо! Ты мэтр, а не марионетка, которая пудрит ей мозги. Немного самоконтроля, именем Ликс, ты же старше нее и давно научился владеть собой, а забылся в считаные секунды?! Я разочарован, Ран, – произнес Аито.
– Никогда не знаешь, кого полюбишь, – вмешалась Эррера, ко всеобщему удивлению.
– Я не влюблен! – повысил голос Ран, сжав зубы.
– Неважно, у тебя чувства к хранительнице, но и речи быть не может, чтобы этот инцидент повторился! Она должна выполнить миссию с ясным умом. Ты ей подарил дополнительное время до пророчества, но твоя роль заканчивается на этом месте. Ничто не должно вмешиваться в ее миссию, думала, что я предельно ясно выразилась, – взорвалась Эррера, которая, казалось, проклинала день, когда отпустила Рана.
Они смотрели в глаза друг другу так, будто снова переживали воспоминания юности. Он причинил ей боль. Ран ни за что не хотел, чтобы она понимала его поступки, только не она, единственный человек, которого он любил до сих пор.
