Наконец, спустя почти сорок минут после отправления от Стрелки, "сарай" не спеша остановился у пересечения улицы Чапаева с проспектом Кирова, всего в паре метров от входа на станцию "Кировская" Московской линии. Хлипкие дверцы кое-как раскрылись и все сто двадцать пассажиров, из которых минимум половина прошла этот чудовищный по своей жестокости квест от начала и до конца, потирая руки, разминая отдавленные стопы, выбрались из автобуса. Отодрав от рюкзака приклеенную кем-то жвачку, Саша спрыгнул с подножки и сразу поспешил в школу -- до начала занятий осталось уже меньше двадцати минут. Двигаясь быстрым шагом, щурясь от ярких лучей солнца, старшеклассник то и дело оглядывался по сторонам, ибо были на то сразу две причины. Во-первых, путь его лежал по центральной улице города -- от парка Липки до площади Кирова протянулся одноимённый проспект, в широких кругах давно получивший звание "саратовского Арбата". Единственная пешеходная улица в городе собрала на пути своём самые что ни на есть лакомые куски всего Северного Саратова: эстетично вписавшийся в городской архитектурный ансамбль цирк с апреля по октябрь привлекал к себе новых зрителей не только своим и без того приметным зданием, но и стоящим возле него фонтаном -- идеальным местом для коротания времени в жаркую погоду. Тенистая, тихая, ещё пока совсем голая аллея и сейчас хорошо подходила для разного рода прогулок на свежем воздухе. По другую сторону улицы до самого конца её тянулись торговые ряды -- здесь саратовцы всегда могли отыскать что-нибудь радующее глаз и не напрягающее кошелёк. А посередине, деля проспект на две части, уже вовсю расцветали цветочные клумбы с намерением радовать горожан до самой осени. По сути, самое сердце Саратова, не только Северного, но и всего в целом, лежало именно здесь и если хоть кто-то в этом и сомневался, то только не тот, кто до этого побывал на проспекте Кирова.
Однако другая причина была куда прозаичней и намного более неприятной -- миновав мощёную непонятного бетонно-серого цвета плиткой площадь, Саша даже нарочно ускорил шаг, чтобы не встречаться с ней взглядом. В прежние времена он бы просто срезал путь через торговые ряды, дошёл до кинотеатра "Победа", прошёл вперёд и через трамвайный путь вышел бы напрямик к Мирному переулку. Теперь же Александр, и не он один, старался всячески избегать ставшего опасным места: с виду почти незаметно, после раздела города на северную и южную части проспект Кирова оказался всего лишь в двухстах метрах от самой настоящей государственной границы. А выйдя на пересечение Мирного переулка и улицы Вавилова, можно было ещё и разглядеть то, что окончательно отрезало Северный Саратов от Южного -- огромная, высотой с приличный одноэтажный дом, стена из железобетона с непреодолимым цилиндрическим барьером на самой её вершине, тянулась от уже бывшей трамвайной остановки посередине улицы до самого конца, где поворачивала направо, на Советскую. Помимо этого, в арсенале у Стены, как довольно ёмко прозвали границу сами саратовцы, имелись также линия колючей проволоки, полоса с острыми как бритва шипами, заградительная сетка под напряжением, обустроенная прямо посреди улицы наблюдательная вышка, а также контрольно-следовая полоса из песка шириной почти во всю проезжую часть -- все эти препятствия нужно было преодолеть, чтобы просто подобраться к ней. Но даже этого, видимо, было недостаточно, чтобы показать: черта, отделившая Россию от утраченной ею когда-то территорий, на замке -- по всему Мирному переулку вдоль линии раздела можно было заметить с десяток-другой видеокамер, круглосуточно ведущих запись всего, что происходит на стыке городов.
Такая ужасающе сложная система на пути из одной страны в другую уже сама по себе вызывала мороз по коже своей неприступностью, а попытка преодолеть её и вовсе казалась настоящим безумием. И тем не менее, смельчаки были -- правда, на памяти Саши ещё пока ни одному человеку не удалось преодолеть границу между Северным и Южным Саратовом. Любого, кто только пытался приблизиться к Стене хотя бы на десять метров или даже просто случайно наступал на контрольно-следовую полосу, тут же вязали люди в военной форме и в лучшем случае после профилактической беседы длиной в час отпускали. Тех же, кто упрямо направлялся к Стене или оказывал сопротивление, ждала очередь горячего свинца. Мужчин, женщин, северян, южан -- железобетонная преграда не щадила никого. Подумать страшно, но за каких-то полтора года своего существования по Саратову граница России и Азовской Республики унесла жизни почти двухсот человек. Возведённая всего за неделю в сентябре 33-го, Стена быстро обрела славу "второй Берлинской" -- пугающей и смертельно опасной. Смерть, разрушения, несчастья -- эта по-настоящему страшная, кровопролитная война не пощадила никого, и с трудом успокоившись, бледный как смерть подросток бегом миновал пересечение Рахова и Вавилова.
