После химии и сдвоенной физики в виде лабораторного практикума утомлённый давно превратившихся для него в однообразную мешанину занятиями Саша неспешно спустился на первый этаж -- после третьего урока шла длинная, длиной целых двадцать минут перемена, на которой можно было расслабиться, очистить голову от ненужных мыслей и заодно сходить перекусить в столовую или буфет. Обычно парень предпочитал, избегая орд "организованно" обедающих младшеклашек, ходить в последний, но сегодня у этой вечно визжащей своими писклявыми голосками мелочи как раз каникулы, поэтому он решил сегодня не кусочничать, а пообедать как следует. Через мрачный, наполовину утопленный в землю переход между корпусами школы подросток снова вышел в холл, но уже подойдя к выходу, уткнулся в массивную, покрытую тёмным лаком деревянную дверь с табличкой:
"С 26 по 31 марта столовая не работает"
Логично, что попытка приоткрыть её успехом не увенчалась. Раздосадованному Саше оставалось только пустить сквозь зубы пару крепких фраз: похоже, сегодня ему нормально поесть не удастся -- к буфету наверняка уже скопилась совершенно непролазная очередь. Уныло разворачиваясь обратно, Саша пошлёпал было назад, когда навстречу ему вышла их староста Люда Панченко:
-- Саша!
Девушка быстро подбежала к своему однокласснику. Не поднимая взгляда, Александр угрюмо буркнул ей:
-- Не работает.
-- Я знаю, -- махнула ему рукой Люда, -- Я не по этому поводу.
-- А по какому?
Сделав вид, что заинтересовался, Саша приподнял глаза. Заметно занервничав, староста сразу же робко отвела голову, уткнув свои тусклые зелёные тоннели куда-то в пол.
-- В общем... Саш, тебя директор вызывает.
Старшеклассник искренне удивился.
-- Зачем? -- спросил он.
-- Не знаю, -- пожала плечами Люда, -- Сказал, зайти перед алгеброй. А уж зачем, мне он не говорил. Но не злился вроде.
-- Х-хорошо-о-о... Спасибо -- задумчиво, почти нараспев протянул Саша.
Честно говоря, такой поворот событий не особо пугал его, хотя немного настораживал: с чего бы Николаю Петровичу вызывать Киселёва Александра к себе, да ещё и перед своим же уроком? С учителями у него отношения вроде как неплохие, проблем по учёбе вовсе нет, конфликтов с одноклассниками тоже -- а к тому, что он выкинул сегодня на химии, все давно привыкли! Впрочем, отказывать во вполне законной просьбе директора школы N1 у него причин не было и не планировавший сегодня испытывать судьбу Саша скорее поспешил обратно по переходу в старый корпус.
Строго говоря, старым корпус можно было лишь хронологически: давным-давно, когда школа ещё не переехала в дом 3 на Мирном переулке, именно этот корпус отстроили первым. Свеженький, чистый, цветовая гамма и состояние его ничем не отличались от холла, разве что вместо плитки на полу лежал плотный серый линолеум. Прямо за закрытым решёткой окном коридора виднелась футбольная площадка, откуда, не будь на пути его сетки из стальных прутьев, в стекло запросто мог прилететь шальной футбольный мяч. Приятного розово-кремового цвета стены, лакированные деревянные двери, почти незаметная камера в углу стены -- ничто вокруг не заставляло нервничать или бояться. Хотя, как показывала многолетняя практика, бояться Саше вообще нет поводов: всё-таки Николай Петрович не из тех, кто предпочтёт прянику кнут. Вполне возможно, его опять приспичило порасспрашивать Сашу о предстоящих экзаменах, его ближайших планах и всё в этом духе. Эти учителя такие наивные: в свои-то годы столько всего повидали и все как один верят, что у него большое будущее! Зачем разочаровывать стариков, так думал он, и потому, дойдя где-то до середины коридора, ученик двенадцатого "М" класса безбоязненно постучался в ослепительно-белую дверь со скромной серебристой табличкой: "Кабинет директора".
За дверью раздалось громкое:
-- Войдите!
Ни секунды ни колеблясь, Саша приоткрыл дверь и не спеша вошёл внутрь. Ученик "первой" школы сразу очутился в просторном, довольно светлом кабинете: большие, новые пластиковые окна с настежь открытыми жалюзи пропускали по максимуму солнечного света, успокаивая, согревая душу, настраивая тем самым на плодотворный разговор. Взгляд всякого сюда входящего сразу же упирался в большой, во всю длину стены шкаф, сверху донизу набитый по большей части разного рода никому не нужной документацией и никем не соблюдаемыми учебными планами -- проклятие этой страны, бумажная волокита докатилась даже до сюда, и с этим как-то приходилось мириться. Однако другую, не менее важную часть личного кабинета директора составляли награды -- дипломы, грамоты, бесчисленные кубки и медали едва помещались на паре-тройке выделенных им полок за стеклянными дверьми, часть грамот вовсе переехала на соседнюю стену. Большую часть кабинета занимал большой, овальной формы стол, сейчас занятый какими-то папками, а вообще -- предназначенный для самых разных целей: от проведения заседания педсовета и официальных встреч до вызовов директором "на ковёр" провинившихся или наоборот, отличившихся школьников.
