Саша был предельно честен с человеком, ставшем ему вторым отцом ещё при жизни первого -- он в самом деле не знал, не имел ни единой причины, чтобы идти туда. В голове Александра не укладывалось: зачем? Зачем Настасья снова нашла его? Уже больше двух лет прошло и тогда она абсолютно чётко дала понять, что не желает больше с ним пересекаться! Теперь они живут в разных городах и даже странах -- с той поры очень многое изменилось. К тому же, вокруг неё всегда крутилось много парней и такая красивая внешне особа просто не могла засидеться в девках. Но если Настасья не хочет снова оживить их отношения, зачем ей видеться с ним? Насыпать соль на рану хочет? Или может, ей что-то нужно от него? Словом, поступок рыжей дьяволицы выглядел по меньшей мере странно и даже глупо, но этим он только провоцировал пойти на её условия.
-- Ну... Ну ладно. Хорошо, -- слегка неохотно согласился Николай Петрович, -- Тогда тебе, я так полагаю, карта пропуска нужна?
-- Она со мной -- неожиданно ответил Саша. Порывшись в сумке, парень показал ему небольшую, вроде банковской, ярко-алую карточку с шестнадцатизначным индивидуальным номером и надписью латиницей "Kiselev Alexander".
-- Зачем ты её таскаешь?
-- Мама просит -- понуро ответил подросток, -- Говорит, вдруг папа всё-таки вернётся...
-- Понятно... -- понимающе протянул тот, кто знал о судьбе почти каждого из учеников своей школы -- У тебя ведь следующие два урока у меня?
-- Сдвоенная алгебра -- да.
-- Ну, стало быть, тогда тебя с них отпускаю -- заявил Николай Петрович, -- Иди.
Старшеклассник искренне удивился:
-- Да зачем, Николай Пе...
-- Иди-иди! -- настаивал директор и Сашин учитель математики по совместительству, -- За целый год ни одного урока не пропустил -- надоел уже! Надо же делать хоть иногда исключение. Только домашнее задание сдай -- и чеши отсюда. Давай-давай, топай, Киселёв!
Недолго думая, Саша отдал ему свою домашнюю работу и попрощавшись, удивлённо пошёл в гардероб. Да уж -- такого поворота его жизнь давно не делала. Если и был человек, который выходит на улицу только для того, чтобы пойти в школу, ну или на самый крайний случай -- в магазин, то это был Киселёв Александр. С тех пор, как появилась Стена, жизнь Саши практически не менялась вот уже как почти полтора года. А тут -- на тебе: директор подбивает на прогул своего же урока! Та, что не желала его больше видеть и знать, неожиданно объявилась в совершенно чужой стране! "А я точно ещё в своей Вселенной?" -- полушутливо-полусерьёзно подумал двенадцатиклассник. Хотя если уж по-честному, шутить сейчас было не то время, да и не то место: под звонкую трель школьного звонка Александр скорее набросил на плечи куртку, нацепил рюкзак и молча вышел из школы.
Выбравшись из-за ограждения через узкую дыру в заборе, Саша поспешил в сторону улицы Горького -- там, на пересечении с Сакко и Ванцетти его ждала самая странная, самая, наверное, невозможная встреча в его жизни. В голове всё ещё стояло стойкое непонимание: для чего? Именно тогда, когда он почти уже забыл о ней, снова напоминает о себе. Эта рыжая ведьма -- что ей от него надо? Почему именно он -- тот, кто совершенно точно не захочет её видеть? После двух с лишним лет отсутствия -- стоит ли вообще заново вспоминать то, что уже не вернёшь? Вопросы в голове её бывшего ухажёра плодили друг друга, как кролики и Саша только и делал, что разбирался в них, на ответы же попросту не было времени. До назначенной встречи у Стены уже оставалось немногим больше тридцати минут, а ему ещё надо было пройти через весь проспект Кирова. Напряжённо думая, а скорее -- бессмысленно гадая, чего ожидать от Настасьи, громко хлюпая сапогами по тротуарной плитке, Саша почти бегом пересёк улицу Чапаева.
Яркое полуденное солнце на иссиня-голубом небосводе вовсю слепило глаза, обжигая своими горячими лучами правую сторону лица двигающегося в сторону Горького школьника. Стайками оккупировавшие чёрные нити проводов, над проспектом о чём-то своём бойко щебетали воробьи. Свежий, не тронутый выхлопами машин ветер приятно освежал мысли, заставляя на некоторое время забыть о цели пешего похода. На окраине пока ещё абсолютно голые, здесь посаженные год назад вместо старых молодые деревца как раз успели дать первые нежно-зелёные листочки -- центральные кварталы Северного Саратова уже впустили к себе в гости весну. Сверкающий билбордами, неоновыми вывесками, "саратовский Арбат" был так похож на какое-нибудь Пятое Авеню на Манхеттене: чистенький, без единого пятнышка грязи или снега проспект увлекал за собой, приглашал пройти дальше вглубь. Не по-буднему праздничная и яркая, пешеходная улица как могла привлекала к себе взгляды немногих гуляющих здесь в будний день горожан.
